Загадочная леди - Мэри Бэлоу

Кэтрин встала, застегнула плащ, завязала под подбородком ленты шляпки и вдруг поняла, что вовсе не огорчена. По крайней мере она увиделась с ним еще раз после вчерашнего. Больше того, она с ним поговорила. Теперь это позади – первая неловкая встреча после растерянности и унижения, пережитых вчера вечером. Дальше будет легче.

"Как, должно быть, скучна ваша жизнь, миссис Уинтерс”.

Кэтрин снова услышала его голос – скучающий, оскорбительный, сообщивший ей, что у нее за жизнь. Словно ему все о ней известно. Да ничего он о ней не знает! И не узнает никогда.

Она торопливо вышла через балконную дверь и вскоре зашагала по подъездной аллее, направляясь в деревню. Как смеет он судить о ее жизни?

Знает ли он что-нибудь о ней? О ее борьбе, муках и сердечной боли? О страданиях? О том, как ей удалось обрести наконец спокойную жизнь? И скуку…

Эта скука далась ей нелегко.

И она безоговорочно предпочла ее прежней жизни. А он судил о ней, точно обвиняя. С презрением. Как, должно быть, скучна ваша жизнь, миссис Уинтерс. Она настойчиво принялась думать о доме – о своем драгоценном маленьком коттедже – и о Тоби, который, протомясь все утро в одиночестве, просто лопается от накопившейся энергии. Они отправятся сегодня на прогулку. Пусть жизнь ее и скучна, но это ее жизнь, о чем она ему и сообщила. И ничего иного не скажет.

Скука ее вполне устраивает.

Вторую половину утра виконт провел с Эллен Хадсон, испортив ей удовольствие от созерцания щенят. В общем-то он вовсе не собирался делать этого. И, проводив ее до конюшни, честно слонялся поодаль, покуда она, наклонясь над щенками, доставала их одного за другим и сюсюкала с ними. Но он чувствовал, что ей неловко – неловко от сознания того, как ему скучно, стыдно, что он смеется над ее восторгами.

Это были щенки терьера. Ясно теперь, откуда взялся свирепый Тоби.

Роули ничего не имел против щенков. И готов был признать, что это симпатичные малыши – маленькие и толстые, с короткими, похожими на обрубки лапами и вздернутыми носиками. Он даже взял одного щенка, подержал его на ладони и погладил за ушками.

Но он сознавал, что Эллен без него чувствовала бы себя куда счастливее и спокойнее. Это раздражало его, но он обязан был слоняться поодаль, чтобы пылкие конюхи поостереглись бросать на барышню похотливые взгляды. Затем он должен был предложить ей опереться на его руку – по дороге к дому.

Когда все собрались на ленч, он решил, что на сегодня достаточно выстрадал в качестве жертвы целенаправленных атак свахи. После ленча Кларисса задумала прогулку, чтобы не упустить прекрасную погоду. К счастью – к величайшему счастью, – Клод не мог принять в ней участие, поскольку некий арендатор, живший довольно далеко, посетил его не так давно и теперь Клод счел себя обязанным нанести ему ответный визит.

Виконт Роули решил, что должен сопровождать брата.

– Мы так мало виделись за эти дни, – объяснял он с" улыбкой явно разочарованной Клариссе. – Но связь, существующая между нами, не ослабевает. Понятно, ведь мы с братом близнецы.

– Не стоило говорить такие вещи Клариссе, – сказал Клод чуть позже, когда братья выехали из конюшен. – Она всегда немного ревновала меня к тебе, Рекс. Когда ты был в Испании, а потом в Бельгии, я так тревожился, что едва не заболел. Это всегда случалось со мной накануне сообщений о том, что с тобой произошло что-то нехорошее. Например, когда тебя без сознания вынесли с поля битвы – от потери крови после ранения. Я знал об этом, клянусь тебе, задолго до того, как мы получили письмо с подтверждением о беде. Кларисса, впрочем, до сих пор считает, что все это чепуха.

– На Пиренеях меня вдруг охватило страшное беспокойство, – проговорил виконт. – Как видишь, эта связь двусторонняя. Я решил, что, наверное, что-то случилось с младенцем или с Клариссой. Это было примерно за месяц до рождения Джулианы, верно?

– Случай на охоте? – спросил брат. – Почти день в день. Когда родилась Джулиана, я все еще ходил на костылях.

Как хорошо побыть наедине друг с другом! Братья быстро покончили с делом у арендатора, но домой не торопились. Они говорили обо всем и обо всех, как было у них заведено. Порой замолкали, когда разговор иссякал. Лорд Роули чувствовал, что брат рад его возвращению домой. Он это просто видел, и ему не нужны были словесные объяснения, что затянувшиеся зимние визиты и жизнь вне дома были данью Клариссе. Хотя в их супружестве она ни в коем случае не правила бал. Клод с женой каким-то образом построили свои отношения на принципе “ты – мне, я – тебе”.

– Тебя что-то тревожит, – заметил брат после одной из пауз. – Не хочешь ли рассказать мне о чем-то?

– Тревожит? Меня? – несколько удивленно переспросил виконт. – Наша поездка доставляет мне такое удовольствие! И посещение арендатора тоже.

– Ты будешь проводить сезон в Лондоне? – спросил Клод.

Лорд Роули пожал плечами:

– Возможно. Поздней весной в Лондоне очень хорошо. А может быть, – добавил он, – и не буду.

– Мисс Эккерт приедет в Лондон, – сообщил Клод. Это было утверждение, а не вопрос.

– Что мне до нее?

– Ты был сильно увлечен ею, – сказал Клод. – Ведь мы с тобой, Рекс, одинаково верили в верную любовь, в романтические чувства. Если бы ты не купил офицерский патент и не отправился воевать на несколько лет, ты женился бы так же рано, как и я. Но ты получил серьезную травму. Я говорю не о твоей уязвленной гордости и даже не о сердце. Были разрушены твои мечты и идеалы, и я об этом очень сожалею'…

Виконт засмеялся несколько хрипло.

– Я стал взрослым человеком, Клод. Я понял, что любовь и романтика – это для мальчишек и очень молодых людей.

– И все же, – возразил Клод, – мне столько же лет, сколько и тебе, Рекс, если не считать каких-то двадцати минут. Разве то, что я до сих пор чувствую к Клариссе, не есть любовь?

– Я уверен, что это так, – ответил виконт, хмыкнув и пытаясь придать разговору оттенок чуть большей легкости. – Мне бы страшно не хотелось заводить наш обычный спор, Клод. Надеюсь, мы оба действительно стали взрослыми.

– Отношения Коули и мисс Эккерт так ничем серьезным и не кончились, после того как она получила свободу и могла бы выйти за него? – спросил Клод. – Не понимаю, как до сих пор никто не послал ему вызов и не вышиб мозги из башки. Сначала я опасался, что ты намерен сделать это.

– В это время я участвовал в совсем иного рода битвах, – ответил лорд Роули. – Кроме того, у меня на это не было права. Горация освободила меня от обязательств перед ней. А Коули, между прочим, дрался на двух дуэлях и тяжело ранил обоих противников.

– Ну что ж, – проговорил Клод, – мне и тогда, и сейчас жаль эту девушку. И еще я ее ненавижу за страдания, которые она причинила тебе. И продолжает причинять.

– Она не прочь, чтобы я вернулся! – резко бросил виконт. – У нее хватило бесстыдства передать мне два письма – тайком, через своего брата. Полагаю, жизнь ее в результате всех этих событий стала весьма нелегкой, но меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы она разжалобила меня под давлением светского мнения. Я ничего не могу предложить ей, кроме нового унижения.