Загадаю тебя - Мария Летова

Вздернув нос, Таня заявляет:

— Здесь все сугубо на любителя.

— Какие предпочтения у тебя?

Выражение лица у нее такое, словно хочет послать меня в задницу, но в итоге гудит:

— Мои предпочтения?

— Да. У тебя ведь есть предпочтения?

Она открывает и закрывает рот. Я наблюдаю за ее лицом, пока переваривает мою провокацию. И я готов поклясться, что щеки у нее стали чуть ярче. Мне нравится этот эффект. Чёртовски.

Поджав губы, Таня открывает ящик и роется в нем.

— Есть, — бросает резко. — Но они тебя не касаются. Эти пойдут? — просовывает в окошко упаковку презервативов.

Это упаковка классических. Кручу её в руке, слыша, как за спиной звенит колокольчик. Обернувшись, я вижу, что в аптеку заходит Аглая Баум.

На ее лице удивление. Даже дураку понятно, что я здесь не случайно. К счастью, краснеть я давным давно разучился, поэтому дружелюбно улыбаюсь:

— Привет, Агуша.

Покосившись на меня, Глаша останавливается рядом и бормочет:

— Доброе утро.

— У тебя всё? — обращается ко мне Таня.

Переведя на нее взгляд, интересуюсь:

— А есть другой вкус?

Она секунду разделывает меня на части ответным взглядом, после чего снова вперяет его в монитор и проговаривает:

— Какой тебе нужен?

— Что-нибудь ягодное или фруктовое, — рассуждаю. — И, если можно, ребристые…

Щелкает мышка.

— Ребристые с клубничным вкусом.

— Подойдет.

— Какой тебе размер?

— Икс эль, — отзываюсь я.

Таня громко фыркает и скрывается за витриной. Хлопают створки ящиков, после чего она возвращается к окошку и проталкивает в него оговоренную пачку.

— Надеюсь, не слетят, — бросает она мне. — Что-нибудь ещё?

С ухмылкой я говорю:

— Да. Есть такие же, но в большой упаковке?

Глава 17

Стоит нажать на кнопку видеодомофона, входная дверь открывается в ту же секунду. Ника в курсе - это я. Полчаса назад мы разговаривали по телефону, я предупредил, что заеду.

Зайдя в подъезд элитной жилой многоэтажки, стряхиваю с куртки налипшие снежинки и вызываю лифт.

Свой обеденный перерыв я собираюсь посвятить не самому приятному мероприятию, однако, на повестке дня этот вопрос в приоритете. Гораздо важнее, чем просто пожрать.

Лифт доставляет меня на десятый этаж. Перед дверью стоять не приходится, Ника распахивает ее сразу, как только оказываюсь у квартиры.

Моя пока ещё девушка расплывается в лучезарной улыбке, и я не успеваю моргнуть, как она бросается мне на шею. Повиснув на ней, дуется:

— Ты мне из своих Химок даже ни разу не позвонил, зай…

Её босые ноги болтаются в воздухе, мне приходится подхватить ее, чтобы нам обоим не свалиться. Даже вместе с шубой Ника весит не больше пятидесяти килограмм, но от неожиданности меня слегка покачнуло.

Ставлю её на пол. Она затаскивает меня в квартиру, радостно пискнув.

На ней обтягивающие второй кожей зеленые лосины и спортивный лифчик, подчеркивающий высокую грудь. Белые волосы стянуты в тугой хвост.

Сбрасываю ботинки и, не снимая верхней одежды, следую за Никой в гостиную. По телеку запущена тренировка, на полу расстелен коврик для йоги. Перед плазмой дымят какие-то благовония, от которых у меня чешется нос.

Набросив на плечи шелковый халат с большим Буддой на спине, Ника сообщает:

— Я выучила новую асану. Показать?

Она бросает на меня игривый взгляд через плечо, но я вынужден не реагировать. Почесав затылок, откашливаюсь и говорю:

— Давай в другой раз.

Моя топорность её не обижает. Нику вообще мало что способно обидеть, в этом её уникальность.

— Хочешь молочного улуна? — предлагает, направляясь в кухню. — Он поднимает тонус…

Какой конкретно тонус, я не уточняю. Следуя за ней, извещаю:

— Я ненадолго.

Заряжая чайник, Ника тараторит:

— Я по тебе соскучилась. А ты? Соскучился, да? Данечка, а давай вместе жить? Я знаю, я говорила, что не готова, но…

Она хлопает ресницами, предлагая мне самому додумать.

Снова откашлявшись, я говорю:

— Вообще-то, как раз об этом я и хотел поговорить.

— Да? — пищит она, радостно хлопнув в ладоши.

В ее глазах блеск азарта, но я не чувствую себя последним куском дерьма только потому, что действительно верю в том, что собираюсь сказать. А Ника… она, как правило, верит всему, во что верю я. Исключения случались очень редко и только когда дело касалось вещёй, в которых я действительно ни хрена не смыслю. Например, как правильно дышать маткой или как эффективно посылать ментальные сигналы во вселенную.

— Малыш… — начинаю издалека. — Понимаешь, я много думал…

— И я, Данечка…

— Ты потрясающая, малыш. Мне с тобой очень хорошо, но…

Сохраняя на лице улыбку, Ника часто моргает.

— Но… — продолжаю осторожно. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. А я… малыш… я не могу сделать тебя счастливой…

— Зай, ты о чем?

Выдохнув, смотрю на нее виноватой побитой собакой. В образ я включаюсь очень легко, даже удивительно.

— Я… тебя не достоин, малыш…

— Нет, нет, Данечка… я с тобой такая счастливая…

— Я знаю, ты хочешь семью, детей, — перехватываю инициативу. — Я к этому не готов. Я просто не хочу отнимать у тебя время. Ты достойна мужчины, который подарит тебе твою мечту…

Прижав руки к груди, Ника сдавленно выдыхает:

— Зай… это так красиво. Хочу запомнить…

Блядь.

Я продолжаю с нажимом, для этого приходится приложить усилия:

— Я эгоист, знаю…

Качнув головой, она бросается мне на шею со словами:

— Только немножко, чуть-чуть. Но я все равно тебя люблю. Очень-очень…

— Я хочу для тебя лучшего. Ты достойна лучшего, — мягко поглаживаю ее по спине, буквально вкладывая в ее голову эту конструкцию.

Я делаю это не в первый раз в жизни. Этот фокус…

Но ещё никогда я не благодарил женщину за отношения бриллиантом, а для Ники у меня в кармане куртки подвеска с бриллиантом в виде бесконечности. Я уверен, смысл в этом выборе она найдет сама.

— Да, — шмыгнув носом, Ника соглашается. — Наверное…

— Мы можем остаться друзьями.

Отстранившись, она стучит маленьким кулаком по моей груди:

— Ты самый лучший…

Кто я такой, чтобы спорить, твою мать!

Нырнув рукой в карман, достаю коробочку. Возможно, вселенная и меня не будет ебать слишком сильно, ведь я охереть какой хороший мальчик.

Спустя пятнадцать минут я подхожу к своей машине, которую припарковал прямо