Загадаю тебя - Мария Летова

— Вы в курсе, что это тротуар? — наезжает на меня какой-то мужик с пуделем на поводке.

Я в курсе, конечно, поэтому отвечаю:

— Можете отправить фото моего нарушения в ГИБДД, я готов заплатить штраф.

Мужик продолжает возмущенно тарахтеть, я же отъезжаю от тротуара, на который мой “БМВ” залез правыми колесами и половиной корпуса.

Глава 18

К вечеру столбик термометра опускается до минус пятнадцати, и каждый градус из этих пятнадцати я чувствую собственной задницей.

Потоптавшись на месте, смотрю на экран электронных часов.

С тех пор, как я интересовался временем в последний раз, прошло пять минут, но в такой мороз каждая минута кажется вечностью.

Стаканчик с кофе в моей руке остыл. Я купил кофе в кофейне, которая в двух шагах от центральной аптеки. Аптека закрывается в девять, а на часах двадцать минут десятого, и у меня вот-вот начнется первая стадия обморожения.

Так “страдать” из-за женщины для меня абсолютно новый опыт, но я слишком боялся с Капустиной разминуться, поэтому приехал заранее.

Я успеваю выучить весь музыкальный репертуар хинкальной на другой стороне дороги к тому времени, как Таня выходит из аптеки.

На ней красное пальто, подчеркивающее талию и фигуру. Из-под белой вязаной шапки по плечам рассыпан кудрявый серпантин волос.

Бросив стакан в урну, я встречаю ее взгляд.

Капустина смотрит на меня пытливо, замерев в полоборота.

Придумывать причину моего присутствия ни к чему. Она знает, почему я здесь. Не может не знать. Я смотрю на нее исподлобья, в этот раз не собираясь строить из себя клоуна.

Отвернувшись, она секунду смотрит на дверь, прежде чем вставить ключ в замок.

— Мы закрыты, — говорит тихо. — Если у тебя закончилась та пачка…

— Она в целости и сохранности.

О том, что она кирпичом оттягивает мой карман, решаю не сообщать.

Подойдя, я забираю у Тани маленький замок от рольставни. Она позволяет себе помочь. Сделав шаг в сторону, прижимает к груди сумку и наблюдает за тем, как пару минут я вожусь со ставней. Присев на корточки, вешаю на нее замок. Когда выпрямляюсь, Капустина поднимает вслед за мной взгляд, говоря:

— Здесь парковка запрещена.

Подув на руки, бросаю взгляд на свою машину, которую и на этот раз оставил прямо под знаком.

— Тогда поехали, — заглядываю ей в глаза.

— Куда?

— Подвезу тебя до дома…

О том, что мое предложение всего лишь предлог, мы тоже знаем оба.

Ветер кружит вокруг нас снежинки, пока Таня кусает губу, решаясь. На хлопок фейерверка где-то поблизости мы оба не реагируем. Я вдыхаю смешанный с морозом легкий аромат духов, и жду ответа практически перестав дышать. Разумеется, положительного ответа, в противном случае, кажется, сдохну.

Отведя глаза, Таня произносит:

— Не получится.

Наблюдая за ее лицом, также тихо интересуюсь:

— У тебя уже есть планы на вечер?

Несмотря на то, что всем своим поведением я полностью игнорирую существование её придурошного парня, он все же существует, и на секунду меня охватывает бешеный дискомфорт, которому, уверен, знаю название. Это ревность, и с ней мы встречаемся впервые. Впервые я горю, твою мать, вот так, на пятнадцатиградусном морозе.

Посмотрев на меня, Таня говорит:

— Нет.…

— Нет?

Помучив меня ещё немного, она все же кивает мне за плечо и сообщает:

— Я живу вон в том доме. До него идти ровно пять минут.

Обернувшись, я вижу макушку возвышающейся над старым городом многоэтажки. До нее и правда рукой подать, и я быстро решаю эту проблему.

— Тогда я тебя провожу, — говорю, возвращая взгляд к Капустиной.

Секунду она топчется на месте, после чего, проходит вперед.

Я позволяю ей отойти на два шага и трогаюсь следом. Как раз вовремя, ведь ступив на тротуар, ее нога скользит по наледи. Я успеваю подхватить ее локоть до того, как своей шикарной задницей Капустина поцелует землю.

— Чёрт… — хватается она за мои плечи.

Я выставляю для нее локоть, и Таня, поблагодарив, оборачивает вокруг моего бицепса руку.

Мы медленно двигаемся по расчищенному тратуару вдоль витрин, украшенных гирляндами и новогодней мишурой, из киоска напротив играет новогодняя музыка.

Тяжесть от захвата женской ладони на моей руке ощущается, как кайф. Темп нашей прогулке задаю я, и я выбираю нейтральную скорость, не собираясь никуда спешить. Не помню, когда нахождение в какой-то точке времени и пространства было для меня настолько желанным.

Семеня рядом, Таня молчит.

— Неплохой район… — замечаю я.

— Я снимаю здесь всего пару месяцев.

— Нравится?

— У меня был не очень большой выбор. Ты же сам видел, с парковками здесь беда. Пришлось искать квартиру в шаговой доступности от аптеки, чтобы не возиться с машиной…

— Логично, — отзываюсь я.

Мы проходим через арку и оказываемся перед воротами во двор многоэтажки.

Несмотря на то, что мне удалось превратить пять минут пути в семь или восемь, они все равно пролетели слишком быстро.

Таня роется в сумке, ища ключи.

Я наблюдаю за ней, словно приобрел сверхспособности - считывая каждую эмоцию и каждый нервный жест. И я не двигаюсь с места, сверля ее этим взглядом. В конечном итоге она прекращает свои поиски и вскидывает ко мне лицо.

Я не собираюсь ее отпускать.

Подхватываю своими руками ее ладони. Они холодные, как и мои. Я подношу их к лицу и дую, согревая и не переставая смотреть Тане в глаза.

— Капустин… — сдавленно выдыхает она, когда очерчиваю большим пальцем ее скулу, скользнув ладонью по линии подбородка к губам.

— М-м-м? — обвожу их контур.

— Твоей девушке это не понравится.

— Мы расстались.

— Давно?

— Девять часов назад.

Она смотрит на меня, приоткрыв рот. Хлопает глазами за запотевшими стеклами очков.

— Ты серьезно?! Девять часов назад?! Ты просто невозможный человек, Капустин!

— Невозможный?

— Да! Самый невозможный из всех невозможных!

На ее лице возмущение, кажется, даже щеки горят.

Мое терпение дает окончательную трещину.

Подавшись вперед, я обнимаю ладонями её лицо.

— Данила... — выдавливает она, схватившись за мои запястья. — Стой...

Нахер.

Опустив лицо, закрываю ей рот поцелуем.

Глава 19

В моей крови разгорается ядерный пожар, когда, вздрогнув, Капустина теряет равновесие, будто у нее подогнулись колени.

Это ничем не напоминает наш первый раз. Определенно, твою мать, ничем!

Я стискиваю рукой девичью талию, прижимая