Личный медиум для темного лорда - Елена Михайловна Малиновская

Не дожидаясь реакции от моего отца, небрежно оборвал нить связи.

– Это же… это же неправда? – тут же выпалила я, едва окно схлопнулось. – Вы же не сделаете так?

– Еще как сделаю, – с коротким саркастическим смешком уверил меня лорд Детрейн. – Детка, посиди пока. Приди в себя. А я улажу формальности.

– Но…

Максимилиан меня больше не слушал. Он быстрой стремительной тенью выскользнул из обеденного зала. В его руке уже багрово тлел амулет связи, видимо, он с кем-то желал срочно переговорить.

Я опять спрятала разгоряченное лицо в ладонях. Увы, они не могли охладить мои пылающие щеки.

Поверить не могу! Получается… Меня только что купили?..

Глава пятая

Лорда Детрейна не было долго. Так долго, что я успела допить начатую бутылку вина.

И да. Я сделала это осознанно. Потому что до сих пор не верила в происходящее. И потому что пыталась алкоголем умерить ту душевную боль, которая безжалостно терзала меня.

Подумать только! Всего несколько часов назад я покинула пансион, где провела два года. Пусть без особого желания, но понимала, что вот-вот вернусь домой. А потом свадьба. Семейная жизнь.

А что теперь?

Меня только что купили. И купили за баснословные деньги, если быть откровенной. Десять тысяч золотом – это… Демоны, я даже представить эту сумму не в состоянии. И тем более не понимаю, почему лорд Детрейн так спокойно и без малейшего торга согласился на нее.

Он сам сказал, что я могу не опасаться за свою честь в его присутствии. Получается, лгал? Иначе почему он заплатил моему отцу?

А самое главное – что я теперь должна делать? Рабовладения в Ардеше нет, это правда. Неужели я могу просто встать и уйти отсюда? И плевать на соглашение между моим отцом и лордом Детрейном. Я ведь тоже личность! И у меня есть…

От выпитого мысли в голове путались, и путались сильно. Я так и не сумела завершить фразу в готовящейся гневной речи в адрес лорда Детрейна. Вместо этого положила руки на стол. Пристроила на них свою гудящую от возмущения и тревоги голову. И заснула.

Проснулась резко, как будто кто-то с силой толкнул меня. Сонно распахнула глаза, и тут же малейшие остатки дремы слетели с меня.

Потому что кто-то нес меня на руках, бережно прижимая к себе.

Осознав это, я немедленно забарахталась. И забарахталась с такой силой, что с коротким недовольным вздохом меня поставили на ноги.

– Вы! – Мой голос дрожал и срывался от негодования.

Я вперила гневный взор в лорда Детрейна, который и нес меня на руках до этого момента.

– Вы…

Я захлебнулась от возмущения.

Темный лорд нахально ухмыльнулся. Скрестил на груди руки в явном ожидании продолжения.

И я вдруг растерялась. Собственно, а в чем я его могу обвинить?

– Вы же понимаете, что я ни за что, никогда, – сбивчиво затараторила я, силясь хоть как-то связать воедино разбегающиеся мысли. – И не смейте…

– Детка моя, – снисходительно оборвал меня Максимилиан. – Ты о себе слишком большого мнения.

– То есть? – растерянно пискнула я.

– То есть ты для меня не представляешь вот вообще никакой ценности как особь женского пола.

Особь женского пола?

Это определение было… Жесткое, нет, даже жестокое, без сомнения. И столь же неожиданное. Я замерла на месте, не понимая, как реагировать на подобное признание.

– Но вы же заплатили… – еще более растерянно прошептала я.

– И заплатил очень много, – снисходительно подтвердил лорд Детрейн. – Ты обошлась мне в цену хорошего имения. Но, детка. Я заплатил не за возможность обладать твоим телом. Этого добра у меня с избытком. Лишь щелкни пальцами – и рядом будет целая толпа девиц гораздо красивее и искуснее тебя в любви. Я заплатил за возможность использовать твой дар.

Я обиженно насупилась.

Нет, слова лорда Детрейна успокоили меня. Но в то же время я ощутила легкую досаду.

– Я очень рада за вас и за ваши возможности, – максимально сухо проговорила я.

Развернулась на каблуках туфель и гордо отправилась прочь по коридору. При этом вообще не представляла, куда и зачем иду. Но изо всех сил старалась сохранять независимый невозмутимый вид и величественную осанку.

Лорд Детрейн не сделал ни малейшей попытки остановить меня. И почти сразу я поняла, почему.

Выпитое вино странно подействовало на мои ноги. Я пыталась идти прямо. Но меня вдруг резко качнуло в одну стену коридора, потом в другую. Не удержавшись на ногах, я упала на колени.

– Детка, протрезвеешь – поговорим, – послышалось снисходительное сверху.

И меня опять легко подняли на руки.

– Я не хочу, чтобы вы меня несли, – сдавленно прошептала я, силясь не обращать внимания на горьковатый парфюм лорда, от которого у меня внутри все заледенело.

– А придется смириться, сама ты идти точно не в состоянии, – с коротким смешком отозвался Максимилиан. Я забарахталась было в его объятиях, и он тут же бархатно шикнул: – Тише, моя девочка. Тише.

Голос его гладил меня по коже словно мех. Теплый и очень мягкий. Я моргнула раз, другой. И опять отключилась.

Сон был странный. Я словно парила между землей и небом. Раскинув руки, я наслаждалась свободой.

И вдруг меня без предупреждения кинуло назад. В собственное тело.

Первым делом меня согнуло в сухом рвотном позыве. Я закашлялась, на ощупь добралась до края кровати, испугавшись, что меня вырвет по-настоящему.

Было очень тихо. Я боялась лишний раз головой пошевелить, а то вдруг мне опять станет плохо. Затем очень осторожно открыла глаза. Осознала, что я абсолютно одна в каком-то незнакомом помещении.

Секунды складывались в минуты. Ничего не происходило. Немного осмелев, я приподняла голову и аккуратно и медленно повела ею из стороны в сторону, изучая комнату, в которой очнулась.

Над изголовьем висела крохотная магическая искра, выполняющая роль ночника. Ее тусклого света вполне хватало, чтобы осмотреться.

Спальня. С дорогой обстановкой. Но не та розовая, куда меня отвела Дороти вначале. Тут было… холодно. Очень холодно. И воздухе витал едва заметный аромат сладковатой тошнотворной гнили.

Я прижала обе руки к животу, сдерживая очередной позыв. Затем нехотя посмотрела в дальний угол спальни, хотя интуиция не просто шептала, а орала во весь голос – не делай так!

Там что-то было. Что-то шевелилось в плотном чернильном мраке, до которого не достигал свет ночника. Шелестело, скрежетало, как сотни насекомых. Это было омерзительно. Как будто в углу скрывались тысячи ядовитых пауков, которые пожирали друг друга и размножались.

– Нет… –