Титан и Титанида - Anne Dar

на которой прежде зачастую находила меня в одиночестве, в моём пока ещё не до конца минувшем детстве. Красотка с лёгкостью спустила нас с небес на землю: пригласила Джекки в бар, а меня выставила на вахту перед колыбелью её ребёнка. Я бы, конечно, поворчала и даже взбрыкнула, если бы только не была рада найти ещё один повод укрепить дружеское отношение между Джекки и королевой Рудника. О том, что я не планирую задержаться в городе, я никому ещё не рассказывала, чтобы не портить настроение в первую очередь себе, так что задача влюбить Джекки в Рудник продолжает быстро выдавать положительные результаты: уже три дня как ослеплённая эйфорическим состоянием новообращённого Металла Неуязвимая упоминает в своих речах словосочетание “мне здесь нравится” – значит, всё идёт по плану. По плану оставить её в зоне досягаемости моей руки: захочу – пожму ладонь; захочу – намылю шею; не захочу – не подпущу даже на расстояние мизинца. Она уже зависит от общения со мной, чего я не до конца понимаю – и сдалась ей дружба с владельцем столь сложного характера? – так я ещё и масло в огонь подливаю: влюбляю её в этот город, в свой дом и в местных людей, а её парня – в местную колоссальную идею спасения целого человечества. И вот она уже вся влюблённая идёт в любимый бар с любимой компанией за любимым напитком… О Канаде уже даже не вспоминает: ей здесь хорошо, её дом там, где её интерес и её Конан, который уже слишком вдохновился масштабными проектами Беорегарда, чтобы отворачивать от них свой зоркий взгляд. Она останется. Но мне лучше протрезветь: меня не должно слишком уж интересовать, останется она или уйдёт, потому как я так устроена – я игнорирую всех и всё, что хочу или предпочитаю игнорировать, – так что никаких исключений быть не должно… Не-долж-но!

Теона поднялась на второй этаж, в свою просторную гардеробную, вместе с Джекки, оставив меня наедине с Теей, перенесённой из колыбели на широкий диван и пристроенной между подушками. Я прекрасно понимаю, что́ Теона делает: Джекки ей нравится, это очевидно, но она уделяет ей излишнее внимание именно ради меня – чтобы я видела, что у них всё “схвачено”, всё прекрасно… Теона так же мудра, как и Беорегард: не удивлюсь, если они предвидят мой уход – уж слишком хорошо они знают и меня, и Тристана, и то, что между нами происходит и ещё только должно произойти. Предвидение не всегда связано с мистическим даром – порой достаточно одного лишь опыта. Я благодарна Теоне за то, как она приняла Джекки, и снова не удивлена уровню её мастерства в общении с людьми – она всегда была лучшей в соблюдении золотой середины во всём. Клэр – чрезмерно общительна; Кармелита – или слишком меланхолична, или слишком громка; Теона – идеальный баланс во всех сферах жизнедеятельности, всего-то у неё и в ней ровно столько, сколько нужно: ни больше, ни меньше. Она как восточная сабля: баланс тончайшей грации и разящей силы столь прекрасен, что завораживает – раз увидишь и никогда уже не забудешь.

Сидя напротив Теи, начавшей морщить носиком, таким образом заблаговременно предупреждая меня о своём настроении нет-нет да и похныкать, я неосознанно морщусь сама, оголяя зубы в оскале, и понимаю, что до сих пор меня не оставляли с младенцем наедине, да ещё и на продолжительное время… Осознав весь ужас грядущих часов своей жизни и видя, что младенец от моего непроизвольного оскала счастливее не становится, я решаюсь на крайнюю меру – прочитать ей колыбельную из каких-то страшных сказок, которые я читала самой себе в детстве, прячась от Кармелиты с фонариком под одеялом. Прокашлявшись, уверенно начинаю, даже не подозревая о том, что моё пение больше походит на воинский гимн, нежели на колыбельную:

Не нужно стараться куда-то уйти,

Достаточно силу в себе обрести.

Ты выдохнешь душу и снова вдохнёшь,

Не будешь прощаться, почувствуешь дрожь.

В пути беспощадном забьёшься в тупик,

Разрушишь все стены, проснёшься на миг.

От сладостной дымки раскроешь глаза,

Над дикой душой издеваться нельзя.

Сомкнёшь зубы крепко, рванёшься вперёд,

Сорвётся на землю крови дикой пот.

Дойдёшь до конца, обрывая шипы,

Не зная пощады, забудешь мечты…

– Нет-нет-нет! – меня перебивает Теона, шаги которой я слышу на лестнице. – Никаких ужастиков!

– Но ей же нравится! – едва не рычу я. – Можешь посмотреть – она почти улыбнулась!

– Она у нас оттого и улыбчивая, что мы не пугаем её неоднозначными песнями! Это произведение совсем не тянет на колыбельную для младенца!

– Ну простите, я не знаю ни одной колыбельной! – эмоция качнулась в сторону подросткового раздражения.

Теона и Джекки уже находились у выхода из дома:

– Придумай что-нибудь! И не забудь покормить её из бутылочки, которую я оставила на барной стойке!

– Что?! Кормить?! Мы так не договаривались!!!

Входная дверь красноречиво хлопнула, и я сразу же обратилась взглядом на младенца, внимательно следящего за мной.

– Класс! Ты родилась в чокнутой семейке, будь довольна!

– Хе…

– Хе? Это всё, что ты можешь сказать? – заговорщицки поправив рюшечки на платьице девчонки, я даже покосилась взглядом в сторону, будто опасаясь того, что её мамаша ещё не ушла. – Ну ладно, твоей строгой мамы тут больше нет… Я не дорассказала… Ты ведь хочешь узнать концовку истории? – в ответ Теа неожиданно улыбнулась и гукнула. – Хо-о-очешь… Боевая девочка. Ну держи:

…Не вымолвит слово немое дитя,

Не выпустит стрел голая тетива.

В остывшую душу ворвётся огонь,

Зажжёт в сердце пламя, обуглит ладонь.

Не выдернуть с корнем дурную траву,

Взрастить добрый плод не дано одному.

Расправит он крылья, потянется вверх,

Подавит в тебе ночи чёрной грех.

Ты станешь свободным, ты станешь живым,

Вдохнёшь полной грудью спокойствия дым.

Но прежде закончишь, что начал не ты -

Обрекшие душу раздавишь плоды.

Ты спал слишком долго и спал бы теперь,

Но в тихую душу ворвался злой зверь.

Проснись же, клыкастую тварь прогони,

Клинком и огнём людям веру верни.

…Не буду страшиться, забуду печаль…

Вы тронули зверя, мне очень вас жаль…

Закончив, я сразу же пощекотала малышку, и она в ответ громко зароготала. Хорошо, значит, поладили и никто реветь не будет к концу вечера: ни она, ни я.

– Ладно, а теперь давай покормим тебя, и ты уснёшь, договорились?

Уверенно поднявшись с дивана, я отправилась к барной стойке – ну что могло произойти меньше