Проклятие Айсмора - Ольга Зима

Доплыл до пирса, подтянулся на руках и понял, что не так. Вода настораживала. Она была тяжелой, очень тяжелой. Течение усиливалось, предштормовая рябь лезла против волн, а волны захлестывали третьи зарубки на столбах причала.

— А к-к-каналы в безобразном состоянии, хуже пирса, — проворчал Бэрр, вылезая на причал. Растерся докрасна прихваченным из дома полотенцем, отжал воду из волос и быстро оделся. Помахал руками от души, пытаясь хоть немного согреться. — Денег на очистку не допросишься. Так скоро и лодки проходить перестанут, тогда винир и зашевелится. Лишь как в казне денег не доберется, р-р-раки его закусай!

Потребовал у стражников горячей воды, и те дали, конечно — попробовали бы не дать! — но отошли подальше.

Бэрр к себе уже не пошел, прилег в домике у охраны. И снился ему Золотой город… И еще Альберт, о котором он думал перед тем, как заснуть.

Бэрр смутно узнавал окрестности: обугленные руины, серый прах Мэннии, завихряющийся под ногами в маленькие смерчи. Младший смотрел на развалины горящими глазами. «Возможно, когда-нибудь наш род сможет вернуться туда», — слова деда отдавались эхом, отражались от небосвода, чтобы прогреметь с удесятеренной силой. Невероятно довольный Альберт повернулся к Бэрру. Всё вокруг вспыхнуло, будто город снова залил безжалостный огонь.

Слепящий свет закрыл лицо брата, уходящее в тень, а потом он улыбнулся весело и беззаботно, словно обещая, что все будет хорошо.

Сон резко отступил. Бэрр подскочил на жестком топчане и тяжело задышал, все еще находясь под властью странных образов. Но они стремительно исчезали, просачиваясь водой сквозь пальцы — не удержать, не понять… Сама смерть торжествовала в его сне, но жизнь побеждала ее, что вновь доказывало: это не более чем мираж.

Брат уехал, убеждал себя Бэрр, просто уехал и пока не пишет. Да и когда еще дойдет весточка из Домхан-града!

Хватит с него мыслей о брате и Ингрид, и обломков ночи. Уж лучше вовсе не спать, чем видеть неизвестно что и зачем. Все искажено, все не так! И брат с ними тогда не ездил — дед умер, когда Альберту было чуть больше года…

Надо было поскорее закончить дела, раздать указания, а потом уже торопиться в гостиницу.

Прервав свои мысли, далекие от дел, он кивнул подошедшему начальнику причала. Жестом велел следовать за собой, подальше от чересчур любопытных стражников.

— Все лодки завтра, край — послезавтра вытащить в ангары на просушку, иначе расколотит волнами. Ворота закрыть, привязать все, что может унести. И еще — людей Нижнего пусть обойдет стража. Предупредите о наводнении и шторме.

Окраинные дома обитателей Нижнего Озерного стояли около самой воды. Со временем сваи опускались ниже и ниже, дома всегда первыми принимали на себя удары стихии, которая была непредсказуема, а часто — крайне жестока.

— И отправьте гонца в Золотые пески, — подумав, решил Бэрр. — Предупредите о шторме.

Выслушав все приказы, начальник причала с недоумением посмотрел на Бэрра, потом — на бесцветное небо, где не было даже облаков. Однако все в городе знали, что все предсказания о наводнениях из уст первого помощника сбываются достаточно быстро и всегда очень точно.

— Господин Бэрр, все исполним, но стражники тоже люди и устают. Да и Гаррика вы у меня забрали. Им бы поспать сначала, а уж потом… — пробормотал он и нервно потер руки, явно торопясь куда-то по своим делам.

От чего обычно «устает» стража, Бэрр догадывался.

— Устали? От чего это? Не видел, чтобы пили, — процедил он. — Но в патруле было только четверо. А эти кривоухие дрыхли! Мы ведь договаривались — четверка по двое караулит, две четверки проверяют каналы! Видно, совсем совесть со страхом растеряли, раз обходят город, лишь когда я проверяю посты!

Бэрр задохнулся, поражаясь неизбывной людской тупости и лени, да еще некстати вспомнив про Ингрид, которая при должной охране могла бы спокойно дойти до дома, набрал воздуха и рявкнул:

— Рачья клешня им в жабры! Проверять улицы надо каждые!.. полчаса!.. Всем составом! Подъем — и в обход!

Объятый ужасом начальник причала клятвенно пообещал проследить, впредь не допускать, и рысцой побежал к караулке.

Бэрр посверлил его взглядом, рыкнул на прощание: «Закрой рот и делай, как я сказал!» — но на этом и остановился, хотя догнать и окунуть в воду ой как хотелось. Однако теперешний начальник хоть и был немного раздолбай, но все же свой раздолбай. Достаточно ответственный. А поставь винир нового человека, стороннего и никуда не годного, будет только хуже всем: и городу, и Бэрру.

Айсмор просыпался понемногу, нехотя потягивался, не желая расставаться с туманным покровом ночи. Серая мгла только начинала рассеиваться, когда стражники распахнули въездные ворота, и первые рыбаки, показав патенты с сегодняшней отметкой, начали выезжать на промысел, неторопливо окуная весла в стальную воду. А Бэрр заторопился к винировому гостю.

Тот, все такой же молчаливый и мрачный, спросил о паре лавок. Судя по направленности его визитов, гость винира то ли шил, то ли шкуры выделывал. Потом Бэрр болтался за ним по причалам, а потом они посетили ратушу.

Бэрр в архив заходить не стал. Но когда приезжий с Зеленых равнин — нет, все-таки корсар! — прошел внутрь, помощник винира глянул искоса на Ингрид, привставшую из-за стойки. Увидел ее улыбку, услышал приветливый голос — и вздохнул облегченно, скрылся с глаз, пока она его не приметила.

Гаррик был на страже, краснел ушами и глядел в сторону, боясь смутить начальство.

* * *

Ингрид уже собиралась закрываться, когда зашел посетитель не из местных. Ее как-то сразу успокоило то, что он вытащил карточку из личных разрешений винира. «Предъявителю предоставить требуемое», — гласила витиеватая подстершаяся надпись. Ингрид кивнула успокоенно — хоть кто-то интересовался не ею.

Не глядя на того, кто пришел с редким, а потому исключительным делом, подтвержденным личным интересом градоначальника, Ингрид вытащила три тома планов Нижнего Озерного и расположила гостя за широким столом с двумя дополнительными свечными стойками. Он просидел там долго, что-то просматривая, что-то внимательно изучая.

— Возьмите, — раздался безликий голос, и Ингрид, приглядевшись, вздрогнула. Ей никогда не было дела до внешнего облика, но сегодня…

Она приняла от посетителя с обезображенным