Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

– Эл, ты нарочно отвлекаешь Тори, чтобы она не боялась? – возмутился Эйб. – Разве ты на её стороне?

– Я на стороне справедливости, – ответил Эл.

А я поспешно отвернулась, понимая, что пялюсь на его губы. Священная бездна, да это не он, а я самая настоящая извращенка!

– Я отсяду, чтобы никто меня не отвлекал, – не своим голосом проговорила я.

Всучила Эллиоту тарелку с фисташками, выдернула из-под его бедра свою юбку и пересела на диван во втором ряду. Как-то тут совсем одиноко. Ещё и дует откуда-то прямо в шею. Зато за остальными наблюдать удобнее.

Я присматривалась то к Виви, то к Эйдану. Нет, то, о чём говорит мой несносный «братец», совершенно невозможно! Я уверена, у них и в мыслях ничего такого нет. Они ссорятся, потому что не рады пополнению в семье и не пытаются найти общий язык. Ви даже в его сторону не смотрит – вперилась взглядом в экран и яблоко грызёт.

А вот Эйдан, вальяжно развалившись в кресле, смотрел вовсе не на экран. Да как он смеет вообще?! Что Виви ему сделала, за что он так её ненавидит? Она просто с виду такая боевая и колючая, а на самом деле добрейшей души человек.

Почувствовав, что на неё смотрят, сестра повернулась и показала Эйдану средний палец. Тот что-то зашипел, но Эл пресёк ссору в самом начале.

Какое-то время я невидящим взглядом смотрела на экран, где что-то происходило. Эймар и Эйб комментировали поступки героев, остальные смотрели молча. Иногда Эйб оборачивался, всматриваясь в моё лицо. Наверное, искал на нём признаки страха. Мне стало совестно, что я, по сути, филоню вместо того, чтобы честно отыграть пари, и попыталась следить за сюжетом. Но мысли то и дело возвращались к Виви и Эйдану.

Жаль, что всё так сложилось. Всё пошло наперекосяк с того самого дня, когда мы с папой попали в грозу. Успей мы из неё выбраться, ничего бы этого не случилось. Папа был бы жив, его бизнес бы процветал, мы жили бы счастливо в нашем красивом особняке на Роуз-стрит, а мама никогда бы не познакомилась с сэром Рональдом и не переехала в Линхольд.

Однако всё это в прошлом, которого не вернёшь. А о будущем необходимо позаботиться уже сейчас. И, пока я здесь, нужно помирить Виви с братьями.

Между тем девушка на экране металась по коридору с ужасающими следами разрухи. Жуткие звуки на фоне лишь нагнетали атмосферу.

– Сейчас оно её догонит, – не выдержал Эйб и обнял подушку. – Сейчас…

Но ничего не случилось. Достигнув накала, музыка стала спокойнее, а девушка, прижавшись спиной к стене, перевела дыхание. Но вот она обернулась и на экране крупным планом, лицом к зрителям, возникла омерзительная голова ведьмы.

Скример сработал безупречно. Виви вскрикнула, Эйб тоже, в следующий миг зарывшись лицом в подушку. Эймар выругался. У меня тоже подскочил адреналин и сбилось дыхание, но я смолчала. Эллиот обернулся.

– Фрукты? Чипсы?

– В смысле?..

– Что тебе подать? Хочешь чего-нибудь?

– Воды, пожалуйста.

Он подал мне бутылку. Прохладная газировка приятно пощекотала рецепторы и немного успокоила нервы. Я стала смотреть дальше и постепенно втянулась в сюжет. Но фраза Эллиота по-прежнему вызывала беспокойство. Да и он сам мозолил мне глаза! Взгляд то и дело уплывал в сторону и выхватывал из темноты его точёный профиль, коротко стриженые на затылке и очень густые на макушке волосы, воротник рубашки поло, сильные широкие плечи…

Я глотнула газировки и уставилась на экран.

Почему-то вспомнилось, как мы с Итаном первый раз ходили в кино. Первый и единственный. Именно там мы впервые поцеловались. Больше я с Итаном в кино не ходила. Не потому что не люблю кинематограф, наоборот, очень люблю, а потому что до того дня целоваться мне нравилось. Но то, как это делал Итан, вызывало не трепет бабочек в животе, а желание скорее почистить зубы. Переучить его не вышло, приходилось подстраиваться, думать о красоте и величии нашей родины и терпеть, мысленно считая как минимум до десяти перед тем как отстраниться, лишь бы его не обидеть. А после я страшно корила себя за собственные мысли, утешаясь тем, что такой видный парень как Итан сделал мне предложение и собирался посвятить мне жизнь, несмотря на мои шрамы и отказ от полётов. Главное – его отношение ко мне, думала я, а поцелуи – ерунда. И вообще, говорят, люди в браке редко целуются, у них другие заботы.

Но его истинное ко мне отношение я в полной мере ощутила в тот день в «Кофейном зёрнышке». Никогда этого не забуду.

Воспоминания прервались новым визгом Виви и вскриком Эйба – в это время облезлые храмовые статуи ожили и погнались за главной героиней. Жутковато, но предсказуемо. Наверное, я уже «объелась» ужастиками за свою жизнь.

– Тори, как ты там, не уснула? – поинтересовался Эймар.

– Даже не думала, – уверила его я.

А Эйдан поднялся с кресла и раздражённо бросил:

– Все орехи слопали, да? Где орехи, народ?

Он прошёл вдоль стола, подхватил какую-то вазочку с той стороны, где сидела Ви, и примостился у её ног. Сестра фыркнула, но не отодвинулась ни на дюйм. Это что-то значит? Или нет?.. Полуобернувшись ко мне, Эллиот выразительно поиграл бровями.

– Мы должны этому воспрепятствовать! – зашипела я, подавшись вперёд и снова оказавшись в полудюйме от его лица.

– Попробуй, – усмехнулся он.

– А ты? Ты тоже со своей стороны должен повлиять на брата!

– Я повлияю, не истери.

– Я не истерю.

– По-моему, ты только это и умеешь.

– Ты плохо меня знаешь!

– Так покажи себя.

Я упала обратно на диван. Вжалась в спинку и обняла себя руками, съёжившись в защитный кокон. И почему в его словах мне вечно чудится скрытый смысл?

– Подай мне сока, Эйд, – попросила сестра, толкнув парня коленом в плечо.

Он выполнил просьбу, но его посыл при этом оставлял желать лучшего.

– Чтоб ты подавилась, ненормальная.

– Только после тебя, урод.

– Минус десять шиллингов с каждого, – убийственным тоном произнёс Эллиот.

– Да что с тобой не так, Эл? – возмутился Эйдан.

– Со мной-то как раз всё нормально. А вам чтоб не повадно было.

Я тоже в стороне не осталась и высказала Эйдану всё, что думаю о таких наглых и дурно воспитанных мальчишках, как он. Тот в ответ попытался повысить на меня голос и получил новый штраф от старшего брата.

Происходящее на экране потеряло всю свою значимость. Меня не трогали ни мучения героини, ни мрачные декорации, ни тревожная музыка, ни периодические