Развод. Временное перемирие - Лия Латте

Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла наверх, в свою гостевую тюрьму. Я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, прожигающий. Я знала, что он не остановит меня. Не сейчас. Наша война перешла на новый уровень. Уровень, где слова ранят сильнее пощечин.

Ночь была пыткой. Я не спала ни минуты. Лежала в темноте и смотрела в потолок, прокручивая в голове его слова, его лицо, его уверенность в моей слабости. Страх за бабушку никуда не делся, он сидел в солнечном сплетении холодным, тяжелым камнем. Но теперь к нему примешивалось кое-что еще. Расчет.

Он был прав в одном. Наша сделка была о ее спокойствии. И я поняла, что единственный способ обеспечить ей это спокойствие — это выиграть войну. Быстро. Решительно. Уничтожить его, лишить власти, вырвать у него из рук бразды правления и саму возможность манипулировать мной. Пока он у руля, пока у него есть власть — и дома, и в компании, — я буду в его клетке. А значит, и бабушка будет в постоянной опасности, потому что он без колебаний снова и снова будет использовать ее как живой щит.

Чтобы спасти ее, я должна была его уничтожить. План начал складываться в голове. Холодный, рискованный, жестокий. План, который мой отец назвал бы гениальным. План, который прежняя я сочла бы чудовищным.

Утром я спустилась вниз раньше обычного. Кирилл уже сидел на кухне, пил кофе и читал новости на планшете. Он поднял на меня глаза, и я увидела в них холодную, злую настороженность. Ночной раунд остался за мной, и ему это не понравилось. Я молча налила себе кофе, не сказав ни слова.

В гостиную на кресле-каталке выехала бабушка. Она выглядела свежей, отдохнувшей. Слишком отдохнувшей для человека, у которого ночью был гипертонический криз.

— Катюша, деточка, доброе утро! — радостно сказала она. — А я вот проснулась и думаю, что бы мне еще в мой список желаний добавить? В покер я никогда не играла! Представляешь, на деньги! Кирилл говорит, это очень азартно!

Она щебетала, ее глаза блестели. Ни тени вчерашней слабости. Ни намека на плохое самочувствие.

— Бабуль, как ты? — спросила я, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Кирилл сказал, тебе вчера было нехорошо, врач приезжал.

Она на мгновение замерла, ее улыбка чуть померкла. Она бросила быстрый, почти неуловимый взгляд на Кирилла.

— Ой, да что там… — отмахнулась она. — Давление немного пошалило, к вечеру разволновалась, что тебя все нет. Старость — не радость. Но Кирюша тут же вызвал врача, такой он у тебя заботливый. Укольчик сделали, и я уснула как младенец. Сегодня уже как огурчик! Готова к новым подвигам!

Она снова улыбнулась, но я увидела в ее глазах то, чего не видела раньше. Секундный испуг. И ложь. Она подыгрывала ему. Сознательно или нет, я пока не понимала.

Я допила кофе и встала.

— Мне пора в офис.

Кирилл проводил меня до двери.

— Надеюсь, ты сделала правильные выводы из нашего вчерашнего разговора, — сказал он тихо, когда мы были вне зоны ее слышимости.

— О, да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Самые правильные.

В офисе я первым делом заперлась в кабинете и достала из сейфа папку Царёва. Я перечитала ее еще раз, выписывая ключевые цифры на лист бумаги. Потом я нашла прямой номер герра Шмидта, главы «ГлобалСтроя». Я говорила по-немецки свободно — спасибо отцу, который настоял на этом.

Пальцы слегка дрожали, когда я набирала номер. Это был ва-банк.

— Шмидт, — раздался в трубке сухой, деловой голос.

— Герр Шмидт, добрый день. Вас беспокоит Екатерина Измайлова, — сказала я так уверенно, как только могла. — Я звоню по поводу нашего контракта. Я изучила ваше предложение и наши протоколы разногласий. И, честно говоря, я не понимаю, о чем мы вообще спорим.

На том конце провода повисла удивленная пауза.

— Учитывая ваше отчаянное положение на азиатском рынке и дыру в бюджете почти в девятьсот миллионов евро, я бы на вашем месте соглашалась на любые условия, которые мы предлагаем. Но я готова пойти вам навстречу. Давайте я вышлю вам наш финальный вариант договора. Без возможности внесения правок. Вы либо подписываете его до конца дня, либо мы выходим из сделки и информируем наших общих партнеров о реальном положении ваших дел. Уверена, им будет очень интересно.

Тишина в трубке стала оглушительной. Я слышала только, как гулко бьется мое собственное сердце.

Глава 20

Тишина в трубке звенела так громко, что я боялась, он услышит стук моего сердца через континент. Секунды растянулись в вечность. Я

смотрела на свою руку, сжимающую телефон, и видела, что она больше не дрожит. Она была твердой, как камень. Я сделала свой ход. Бросила на стол все, что у меня было. И теперь ждала.

Наконец, из трубки донесся сдавленный вздох, а затем резкий, гортанный смех.

— Фрау Измайлова, вы меня удивляете, — голос Шмидта сочился ледяной яростью. — Я слышал, вы финансист. Не знал, что в вашей компании финансисты занимаются шантажом.

— Я занимаюсь защитой интересов моей компании, герр Шмидт, — отчеканила я. — А вы, как я погляжу, занимаетесь тем, что пытаетесь решить свои проблемы за чужой счет. Так что давайте не будем говорить о методах. Давайте говорить о результате. Договор у вас на почте. Часы тикают.

Я повесила трубку, не дав ему возможности ответить.

И вот тогда меня накрыло. Адреналин отступил, и по телу прошла волна ледяного ужаса. Что я наделала?

Я, Катя Измайлова, тихая, правильная девочка, только что угрожала одному из столпов немецкого бизнеса, используя информацию, полученную сомнительным путем.

Я переступила черту. Ту самую, за которой заканчивался мир моего отца и начинался мир Кирилла. Мир, где нет правил, а есть только цели.

Я подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая о войнах, которые велись в этих стеклянных башнях.

Я проиграла. Конечно, я проиграла.

Сейчас Шмидт позвонит своим юристам, поднимет скандал, и от репутации нашей компании не останется и камня на камне.

Прошел час. Потом еще один. Я сидела в своем кресле, не в силах пошевелиться, ожидая приговора. Каждый звонок телефона заставлял вздрагивать. Но звонков не было.

Ровно в три часа дня мой компьютер пиликнул. Входящее письмо.

Тема: «Re: Final Contract».

Отправитель: «Klaus