Опекун. Подарок под Новый год - Чарли Ви

Я не успеваю опомниться, как он уже ловко снимает с меня платье через голову. Я помогаю ему. И через минуту уже стою только в нижнем белье. Тянусь к его ремню, чтобы снять, но там какая хитрая защёлка. Он помогает, расстёгивает пряжку. Тянет с себя рубашку, забыв про запонки, и они куда-то улетают под кровать. Снимает брюки.

— Иди сюда, — хрипло приказывает мне.

И я слушаюсь, подхожу. Льну к нему всем телом. Его кожа обжигает.

— Хочу тебя, — шепчет и снова впивается в губы. Я словно кукла в его руках. Податливая кукла. Мне нравится чувствовать его руки, которые смело трогают там, где я стесняюсь трогать себя. А губы горят от его поцелуев. И грудь ноет, жаждет прикосновений. Она словно наливается и становится тяжелее.

Тим отводит тонкое кружево с полушарий, оголяя их. Проходится губами по затвердевшим горошинам. В ногах чувствую слабость, сердце клокочет в горле, сталкиваясь со стоном, рвущимся из груди.

— Господи, какая же ты сладкая.

Он подхватывает на руки и укладывает на кровать, покрывает грудь поцелуями, возвращается к губам. Я уже совсем не чувствую себя, не осознаю свои мысли, отдаюсь полностью чувствам, которые тянут за собой к большему. Как природой заложено в женщине, так и я обвиваю его талию ногами, требуя, наконец, сделать то, ради чего мы сюда пришли. И если бы не тонкая ткань на мне и на нём, то он бы уже вошёл.

— Малыш, не торопись. Иначе я взорвусь раньше времени.

“Взрывайся,”— хочу сказать, но словно забываю слова и продолжаю тереться об него.

— Что ты со мной делаешь, — рычит Тимофей. Одним движением рвёт мои кружевные трусики, я чувствую сильное давление сверху. Он проникает вглубь, мне немного больно, но терпимо. Совсем не так, как рассказывали одноклассницы. Тим замирает и смотрит мне в глаза.

— Ты девственница?

— Да. Не останавливайся. Прошу.

Приподнимаю бёдра, принимая его всего. Низ живота тянет от наполнения. А Тим всё так же не двигается.

— Я не думал, что первый у тебя.

— Не думай об этом. Поцелуй меня, чтобы у меня опять закружилась голова.

И он целует. Нежно, словно боится разбить. И двигаться начинает также медленно, слишком медленно. Мне хочется, чтобы было как раньше. Хочу страсти, резких движений.

— Перестань сдерживаться, — рычу на него. — Двигайся как раньше.

Он врезается в меня.

— Так?

Из моей груди вырывается стон.

— Ещё.

— Ещё?

Движения становятся быстрыми, мы словно пытаемся догнать то время, что упустили. Присваиваем себе другу друга. И когда подкатывает то самое. Тим хочет выйти, я сжимаю ноги и не даю ему это сделать.

— Рада, что ты делаешь? — стонет Тим.

Так правильно. Не хочу, чтобы он выходил.

Мы ещё долго лежим в объятиях друг друга. Не знаю как у кого, а для меня эта ночь стала самой прекрасной. С любимым мужчиной, в новогоднюю ночь. Только сейчас я начинаю слышать салюты. Куранты уже давно отсчитали последние секунды старого года. А в Новый год мы вошли в объятьях друг друга. Наверно, это хороший знак. Во всяком случае, мне хочется в это верить.

— Рада, солнце. Почему ты не сказала? — раздаётся тихий голос Тима.

— Если бы сказала, ты бы не согласился.

— Не согласился, — подтверждает Тим.

— А я слишком хотела этого, чтобы отказаться от тебя.

— Почему?

— А почему ты хочешь меня?

Молчим.

— Ты же понимаешь, что у нас нет будущего? — снова начинает говорить Тимофей.

— Смотря какое. Я не мечтаю о свадьбе и замужестве. Мне достаточно будет просто встречаться тайно в отеле.

Тим поднимается на локте и заглядывает в моё лицо.

— Ты думаешь, что наши встречи продолжатся?

Приподнимаюсь и целую его в губы.

— Давай не будем о грустном. Просто промолчи сейчас.

— Хочешь обманываться?

— Да. Хотя бы одну ночь.

Снова целую, перемещаюсь к его шее. Как я давно хотела это сделать. Просто прикоснуться губами к кадыку, к пульсирующей венке на шее. Тим закрывает глаза. Он ещё не вышел, но я чувствую, как он снова становится твёрдым.

— Ты сумасшедшая.

— От сумасшедшего слышу.

— Я накажу тебя, — улыбается.

— Уверен, что получится?

Всю ночь до утра мы, как изголодавшиеся, любим друг друга. Я хочу насытиться его ласками и любовью, потому что боюсь, что это наша последняя ночь.

Глава 17. Пока

Просыпаюсь медленно, как от долгой спячки. На улице ещё темно, двинуться не могу. Тим прижимает к себе и тяжесть его рук приятно давит на меня. Не могу вспомнить ни где наша одежда, ни где телефон.

Подтягиваюсь на руках, чтобы заглянуть ему в лицо. Разглядывать его черты лица ещё одна форма моего удовольствия. Ресницы густые, длинные, нос прямой с аккуратными ноздрями, губы сейчас мягкие приоткрытые, но я знаю, что они могут быть и твёрдыми, когда он злится и поджимает их. И как сегодня ночью — горячими и властными. От воспоминаний по телу пробегает дрожь.

Но чем светлее становится в комнате, тем я острее чувствую, что не имею права продолжать с ним лежать.

Я обещала ему, что мне нужна лишь только ночь. Он из-за этого и согласился. И как бы горько мне сейчас ни было, пришло время уходить.

Целую его в губы на прощанье. Шепчу: “Прости” и выскальзываю из его рук. Он спит.

Забегаю быстро в ванну, чтобы смыть запёкшуюся кровь с бёдер. Умываюсь. Заставляю себя думать о предстоящей поездке. Грустить и плакать нет никакого смысла. Я получила то, что хотела. На большее нет смысла рассчитывать.

Этот побег я готовила сразу, как я вернулась к бабушке. Деньги, которые она давала мне, я бережно складывала в копилку, заранее купила билет до Питера. В этот раз я продумала всё.

Время отбытия поезда без десяти девять. Я снова смотрю на телефон, до отбытия ещё полчаса. А меня постоянно охватывает страх как, только открывается дверь вокзала и в проёме появляется мужской силуэт, и отпускает, когда понимаю, что это не Тим.

Я уже всё решила. На первое время сниму койку в каком-нибудь хостеле. Буду искать подработку художницей. Телефон у меня хороший. Бабушка с дедушкой подарили. Не пожалели денег, купили дорогущий со стилусом, как я и хотела. Это даже больше компьютер, чем телефон. На нём можно и играть, и работать, и рисовать. На нём я тоже собираюсь выполнять заказы из интернета.

Да ничего,