Искупление - Джулия Сайкс

Когда я смотрю в его невероятно красивое лицо, я вижу мужчину, в которого влюбилась. Ужаснее осознавать, что этот мужчина никогда не был настоящим. Все, что мы разделили, было манипуляцией.

Я обхватываю руками свою ноющую грудь, как будто могу удержать разбитое вдребезги сердце вместе.

— Ты, должно быть, проголодалась, — говорит он теплым от беспокойства голосом.

Я не могу доверять этому теплу. Теперь я увидела его холодную, безжалостную душу. Любое проявление нежности, должно быть, просто очередная ложь, чтобы заманить меня внутрь.

Я всегда знала, что Дэйн невероятно умен. Я просто не понимала, что он использовал свой острый, как бритва, ум против меня. Он достаточно убедительный актер, чтобы обманом заставить меня влюбиться в него.

Если бы я не вошла в этот пудрово-голубой дом и не узнала, кто он на самом деле, я бы все еще была влюблена в него. Я была бы в его постели там, в Чарльстоне, называла бы его Хозяином и страстно отдавала бы ему свое тело.

Я содрогаюсь от этой мысли. Потому что часть меня хотела бы быть такой же, как я, — не знающей истинной природы Дэйна. Его преступления против меня.

— Мне что-то не хочется есть, — честно говорю я.

Я не уверена, что смогу удержать еду в себе, когда мой желудок так сильно переворачивается.

— Ты не ела почти сутки, — теперь в его голосе слышится предостережение. — Пойдем со мной.

Он тянется ко мне, и я отшатываюсь. Его рука сжимается в кулак, затем отдергивается.

— Ты почувствуешь себя лучше, когда поешь, — он говорит это так, словно я веду себя неразумно и если он обеспечит меня пищей, я стану менее раздражительной. — Ты будешь есть, Эбигейл.

Я ощетинилась от этой команды и не сводил глаз с черно-белой плитки у себя под ногами. После напряженного момента мне удается заставить себя опустить голову в отрывистом кивке.

Пребывание в этой ванной не приблизит меня к свободе. Если мы действительно одни и изолированы в его поместье, мне нужно исследовать свою клетку. Я не буду пытаться бежать снова, пока не буду уверена, что у меня есть шанс ускользнуть от него. Пока я останусь жалобным. Он может влиять на мои поступки, но он не может управлять моим сердцем.

Чем скорее он смирится с тем фактом, что я никогда не полюблю его, что я не испытываю к нему ничего, кроме отвращения, тем скорее я ему надоем и он отпустит меня.

Он больше не тянется ко мне, и я выдыхаю с облегчением. Я отвожу глаза от его мощного тела, следуя за ним через спальню. Мой взгляд останавливается на разбитых остатках цветного абажура из цветного стекла, разбросанных по ковру, и на какой-то безумный миг я подумываю схватить один из зазубренных осколков, чтобы использовать его как оружие.

Я стискиваю зубы и заставляю ноги унести меня прочь от искушения. Я не могу позволить себе напасть на него и проиграть.

Мы идем по длинному коридору, направляясь к лестнице, до которой я так и не добралась во время своей безумной попытки побега. Я сосредотачиваюсь на планировке своего окружения, отмечая три закрытые двери, которые прерывают ряды портретов по обе стороны от меня.

Дэйн замечает мой бегающий взгляд и объясняет: — В этом крыле четыре спальни. У меня и моего брата Джеймса здесь комнаты. Мои родители занимают восточное крыло, хотя есть еще шесть гостевых комнат, которые остаются пустыми. Не считая дополнительных помещений в каретном сарае.

Мое сердце замирает от пространного описания поместья. Мне придется положиться на Дэйна, чтобы сориентироваться в пространстве.

Мы спускаемся по широкой лестнице и пересекаем похожее на пещеру фойе. Естественный свет льется через большие окна по обе стороны от того, что, как я предполагаю, является входной дверью, отчего стены, обшитые деревянными панелями, светятся, как отполированные.

Дэйн ведет меня по лабиринту комнат, и я сохраняю в памяти величественные пространства. Гостиная в голубом цвете "яйцо малиновки" с замысловатой лепниной в виде короны. Столовая со столом, достаточно длинным, чтобы устроить пир, похожий на сцену из старинной драмы. Библиотека с тысячами книг, расставленных вдоль каждой стены на полках с замысловатой резьбой.

— Я покажу тебе бильярдную и крытый бассейн позже, — говорит он, поддерживая добродушную беседу. — Здесь также есть полностью оборудованный тренажерный зал, но мы можем тренироваться на свежем воздухе, если ты предпочитаешь. Йоркширские долины слишком красивы, чтобы тратить время на беговую дорожку.

Мы входим в массивную кухню с современной техникой, которая была подобрана со вкусом, чтобы дополнить исторический характер помещения. Балки из темного дерева подчеркивают кремовый потолок над головой, а массивный каменный камин рядом с большим овальным обеденным столом чисто выметен на лето. Кухня напротив отделанного мрамором острова выходит в зимний сад со стеклянными стенами.

У меня перехватывает дыхание, когда я впервые смотрю на потрясающую сельскую местность. Зеленые, поросшие травой холмы уходят к горизонту, а узкая река сияющей голубой лентой извивается между ними. Она впадает в огромное озеро, которое, должно быть, находится в нескольких милях отсюда. Я не вижу других домов; только стены из сухого камня, пересекающие холмы, которые усеяны далекими белыми барашками.

Мы действительно изолированы в этом великолепном пейзаже.

Мои пальцы так и чешутся схватить кисть, даже когда мой желудок переворачивается. Стремление запечатлеть, как солнечный свет ложится пятнами на зеленые холмы, — это вездесущее, неудержимое художественное призвание.

Но сельская обстановка наполняет мое сердце ужасом.

Здесь нет никого, кто мог бы мне помочь. Нет соседей, которые услышали бы мой крик.

— Я приготовлю нам настоящую жареную картошку, — говорит Дэйн, отвлекая мое внимание от ужасно красивой сельской местности. — Мне потребуется время, чтобы сориентироваться. Готовить на этой кухне — в новинку. Все мои блюда готовили для меня, когда я был мальчиком. За годы, прошедшие с тех пор, как я переехал в Америку, я научился заботиться о себе сам.

Его кривая улыбка настолько очаровательна, что я поражаюсь его способности скрывать свою чудовищную натуру.

— Я могу приготовить для тебя приличный ужин, — он говорит это как ободрение. — Сомневаюсь, что мой брат справился бы с этим. Он ни дня в своей жизни ни над чем не работал.

— Твой брат все еще живет здесь? С твоими родителями? — стараюсь говорить небрежным, вежливо заинтересованным тоном.

Он видит меня насквозь. — Как я уже сказал, они проводят лето за границей. И нет, у моего брата есть свои недостатки, но у него нет желания оставаться рядом с нашими родителями. Я полагаю, он предпочитает проводить