Бракованный Тесак - Аля Миронова

Выхожу в коридор, чтобы посмотреть на себя в больше зеркало.

— Теперь мне, кстати, ясно, почему я не в твоем вкусе. Но, чисто теоретически, как думаешь, я еще ничего? Пятый раз замуж возьмут? Ты ведь здесь ненадолго? — атакую своими вопросами замершего у двери подозрительно молчаливого Гробникова. Его суровый тяжелый взгляд сканирует мое тело, а челюсти сжимаются еще сильнее. До противного скрежета, от которого бегают мурашки.

— Осечка, я все знаю, — звучит утробный рык, словно приговор, что мне хочется не просто сбежать в комнату и завернуться в махровый халат, но еще и шкаф спрятаться, и закрыться изнутри. От греха подальше.

Тем не менее, собрав внутри себя всю волю в кулак, сильнее выпячиваю грудь и натягиваю на лицо маску пренебрежения. Нельзя перед этим неандертальцем показывать свою слабость и давать хоть один повод надавить на болевые точки.

— Напугал, уже боюсь, — манерно бросаю и медленно разворачиваюсь, дефилируя на носочках обратно в комнату. Раз охрана у меня теперь есть, надену — ка красное шелковое платье на тонких бретелях, высокие ботинки на грубой подошве и кожаную куртку. Устала я за столько дней на каблуках. Да и эта обувь у меня беговая…

Ну а что, почему бы не заставить напыщенного гада немного понервничать? А то возомнил из себя не пойми кого!

— Слушай, а что, я теперь тоже Гробникова? — вдруг спрашиваю, потому что подобная фамилия мне категорически не нравится. Сразу в голове всплывает бородатый анекдот.

“Первый день на рабочем месте. Кабинет на десяток человек. Вдруг появляется на пороге работник из другого отдела.

— Вы труп не видели?

— Нет, может застрял на проходной?

— Да нет же, в столовой искать надо!

— Везде уже искали, даже в туалете! Куда наш труп подевался?!

Как оказалось, труп — это вовсе не тело, а фамилия, Труп. Через время этот самый Труп женился, и, чтобы не плодить Трупы, взял фамилию жены — Гробов.”

Хотя, если честно, я против того, чтобы Тесак оказался под моей фамилией. Фигушки ему! В конце концов, я ни разу не изменяла своей Стечкиной, словно бы знала, что развестись придется…

— Слушай, а оргазмы ты тоже так активно симулируешь? — вдруг обрушивается на голову едкий вопрос, от которого хочется придушить этого громилу. — Ну а что, ты сейчас такая вся искуственная, что волей — неволей задумываешься.

Ответить мне нечего, потому что, как оказалось, этот мерзопакостный мутант видит меня насквозь. Нет смысла притворяться и дальше. Плохо. Очень плохо. Значит, придется срочно менять стратегию. Но мне однозначно этот Тесак необходимо обтесать! А иначе не уживемся мы на одной жилплощади. Не было ещё такого, чтобы Стечкина подстраивалась под кого-то против воли! А уступать ЭТОМУ! Я! Не намерена! Быстрее гора придет к Магомеду, чем я решу сдаться первой.

— Ну, что ты, дорогой. Мои мужья знали, что нужно делать с женщиной.

— Ага, именно поэтому у тебя за плечами аж три развода, — фыркает нахал. — А мы — женаты, вместо обычного контракта. Мне вот думается, что все дело в куче твоих комплексов и заморочек…

Чувствую, что начинаю закипать, но держусь. Всё же, годы тяжелой работы с историческими архивами, наконец, дают свои плоды.

— О, простите, герр Фрейд, — наиграно делаю реверанс, и ведь хотела сказать хер, но передумала. — Не признала вас в этом дрянном теле. Ну и потаскало же вас в этой жизни! Мои соболезнования!

— Все сказала? — скалится Гробников, отчего у меня холодеет всё внутри, а по спине начинают бегать противные мурашки. — А теперь слушай сюда, — голос звучит ниже, и, я бы даже сказала, пугающе. — Ты — замкнутая домоседка, причем, настолько, что даже с соседями не ладишь. Живешь здесь еще с тех пор, как бабушка болеть начала. К родителям ездишь не часто, потому что не любишь бывать среди людей. Работаешь удаленно. Девственности лишилась в браке с Анисимовым.

Каждое сказанное им слово — не в бровь, а в глаз. Четко, прицельно и… больно.

— По количеству пройденных обследований в твоей карте, могу сделать вывод, что чрезмерно мечтаешь о ребенке, — продолжает свою атаку Тесак, безжалостно расстреливая меня добытыми откуда-то фактами. — Но, видимо, недостаточно сильно, дабы пересилить собственный эгоизм и усыновить кого-то. Такие как ты, как правило, не жалуют секс ради удовольствия, и, стало быть, резиновый друг сразу отпадает. Как и тампоны, ведь из-за них может развиться инфекция, а ты ведь так хочешь родить… И да, я знаю твой цикл. Сегодня день овуляции. Кстати! Хочешь, помогу тебе по доброте душевной?! Уж мои-то бойцы твою яйцеклетку завалят!

Уши закладывает, потому что мои глаза все еще видят, как шевелятся губы Тесака. Шею словно стягивает удавкой — каждая попытка сделать вдох не приносит облегчения. Тело немеет и я понимаю — здравствуй, истерика! Сколько лет, сколько зим?! Давно мне не было так… Больно. Ан-нет. Никогда. И именно сейчас почему-то мне хочется… умереть. И я радуюсь, когда понимаю, что проваливаюсь в темноту.

Мне снится моя любимая бабушка Маша. Я ведь очень сильно скучаю по ней… Помню, как в этой квартире стояла качалка. Как же часто бабушка укачивала меня на руках! Нет, я единственный и залюбленный ребенок в своей семье, просто так сложилось, что самым близким моим человеком была именно папина мама. Остальных представителей старшего поколения я и не помнила, хотя, дедушку Мишу точно застала — он умер, когда мне исполнилось пять. Мама родом из Украины, с папой они познакомились на море. В общем-то, после этого он и увез с собой любимую женщину. Вообще не помню, чтобы ее родные хотя бы раз к нам приезжали. Да и в гости не звали. Видимо, папа им не понравился. Хотя, разве Адам Михайлович, обаятельный и очень добродушный мужчина, внимательный и остроумный собеседник, и просто очень хороший человек может кому-то прийтись не по вкусу?! Бог им судья.

Очевидно поэтому я и потянулась к единственной мудрой женщине в семье. Вот и сейчас мне кажется, словно бабушка снова укачивает меня на руках, сидя на том самом кресле. Как же я плакала, когда пришлось его выкинуть, словно, последнюю ниточку, связывающую меня с детством. В принципе, я никогда не испытывала тягу к каким-то вещам. Но качалка… Просто бабушка умерла прямо в ней, под любимую передачу “Следствие вели… с Леонидом Каневским” (которую я по сей день смотрю, словно