Дед Мороз с кубиками - Ольга Абрикосова

— Чуть-чуть… — усмехнулся Денис. — Мария недолго ходила в мой клуб.

— Да, — Маша нашла в себе силы поднять глаза. — Мне не понравилось. Но бывает. Без обид. Правда же?

— Вам лучше знать, — его взгляд медленно пробежал от её головы до носков с оленями, и Маша сжалась от напряжения.

Лицо Дениса было бесстрастным, но в прищуренных глазах и плотно сжатых губах ей почудилась ощутимая ярость и угроза. А чего он так? Обиделся за «маленького»? Надо же, какой ранимый! Ей было хуже! А потому она задрала голову и с вызовом посмотрела в синие глаза.

— У меня к вам претензий больше нет. И, надеюсь, это взаимно. А где здесь еду дают?

— А-а, так везде, — Антон задумчиво посмотрел на обоих. — Там на столе.

Он махнул рукой в сторону окна и добавил:

— Ладно, развлекайтесь.

— Я б тоже пожрал! Гоу.

Маша почувствовала, как Вадим тащит её к столу и наконец-то выдохнула, издав сиплый звук, как из спущенной шины. Оказывается, пока они игрались в гляделки с Евстигнеевым, она и дышать забыла!

Через пару мгновений они были у стола, и девушка жевала очень вкусное мясо, закусывая солеными огурцами.

— Ты что с этим качкозавром не поделила? — встревоженно спросил Вадим. — Я думал, он тебе прямо там втащит. Ты, конечно, моя любовь и пара на эту ночь, но не до такой степени. Сразу говорю.

— Да перестань! — дернула плечом Маша, не переставая жевать. С каждым проглоченным куском настроение улучшалось. — Вообще-то, это у меня к нему пара претензий… Ну одна, точно. А он тут бычит. Фигня. И он с девушкой приехал…

А вот тут мясо внезапно стало горчить… У него, оказывается, девушка есть! Вот ведь…! Не просто сволочь, а сволочь в квадрате! Изменил своей подруге! Тварь!

В глазах тут же защипало, и Маша судорожно вздохнула. Вот поэтому он, наверное, и дёру дал! Ночевать же дома надо, в семейной кроватке! Это все знают! Мразь!

— Ты что такая бледная стала? И трясешься…. На, вот, глинтвейн. Согрейся.

Вадим всучил ей теплый бокал с глинтвейном. Она сделала легкий глоток. Горячая пряная сладкая жидкость слегка обожгла горло. Стало чуть легче. Но всё равно пара слезинок вырвались на свободу и скользнули по щеке.

— Спасибо, — буркнула она. — А этот Евстигнеев — он вообще кто? Реально хозяин всех «Кубиков»? У них же целая сеть. Ему сколько лет вообще?

— Хе, — хмыкнул Вадим, что-то набивая в телефоне. — Денис Евстигнеев, 28 лет. Сын Петра Евстигнеева. Ну-ка, ну-ка… Что-то знакомое…

Брови Метелкина сошлись на переносице, образовав легкую складочку, а серые глаза прищурились… Лицо стало предельно сосредоточенным, как будто он Босса в рейде брал.

— Папа у него интересный… Из списка Форбс. Ну, понятно, откуда у сына в двадцать восемь лет деньги на всякие игрушки и домики. Эх, дай Бог всем такого папу…

Вадим мечтательно зажмурился.

— Вот Егор Сергеевич вернется с Мальдив, обязательно ему это передам. Постыдился бы, Метелкин. Сам же из мажоров, — фыркнула Маша, чувствуя, как обида острым комочком сворачивается в животе. Принц с папой из Форбса кинул ей десятку. А еще у него есть баба с кубиками. Боже, об нее просто ноги вытерли. Как об коврик.

— Да я так, к слову, — явно смутился Вадим.

— Пойду носик попудрю, — Маша поставила бокал с глинтвейном на стол. Первый приступ голода сбросила, осталась еще одна потребность.

Она вышла из гостиной и отправилась в сторону туалета.

Глава 14

Денис проводил взглядом уходящую из гостиной маленькую фигурку с розовыми волосами. Рука в кармане судорожно сжимала жесткое резиновое кольцо эспандера. Но представлял он себе тонкую шею Маши… Маленькая дрянь!

Как же неожиданно быстро забилось сердце, когда она вошла!

Он не сразу узнал её в полутемной гостиной. Она вошла в коротком черном блестящем платье, четко обтянувшем довольно тонкую талию и подчеркнувшем крутой изгиб бедер и большую грудь. Он даже не сразу её узнал без обычных джинсов и толстовок. Глаза были ярко накрашены черным цветом, волосы розовой волной расплескались по плечам. Она была похожа на куклу в готическом стиле. А несуразные носки грубой вязки придавали на редкость озорной вид.

Но эту картину сильно портил высокий смазливый парень рядом с ней, который по-хозяйски откровенно облапал сначала её грудь, а потом — задницу.

Руки тут же сжались в кулаки, челюсти сжались до боли в висках.

А потом Шатов их «познакомил»… Значит, отдел пиара и рекламы… Маша и Вадим. Как мило!

Значит, отсасывала ему, пока её мужик где-то ходил? Не только алкоголичка, а еще и шалава!

Сделал глоток глинтвейна. Сладкий ароматный поток скользнул в горло и чуть сбил горечь во рту. Он даже не думал, что рука другого мужчины на груди Маши его так заденет! В конце концов, не он же здесь рога носит. А это Вадим, конечно, бедолага… Но, может, прозреет еще… Если повезет.

Внутри всё сжалось от злости. Он почувствовал, как в руке нарастает напряжение.

Что-то хрустнуло. Денис опустил глаза. Твою мать, бокал треснул! Ладно крупные куски и хоть не порезался!

Он осторожно взял салфетку, сложил туда осколки и пошел на кухню. Там он обнаружил Шатова, курящего в открытое окно.

— Я тут стакан разбил, — признался Денис и выбросил осколки в небольшой бак, стоящий на полу кухни.

— А фигня, — ответил Антон. — Так вот, насчет «Олимпа»…

— Шатов, давай по «Олимпу» после НГ, — поморщился Евстигнеев. — Ты мне лучше скажи, а твоим пиарщикам-рекламщикам не мешает работать то, что они — пара?

— Да вроде не мешает, — затянулся сигаретой Шатов. — Хотя я даже не знал, что они сошлись. Пять дней назад на нашем корпоративе точно были порознь. Ну, Новый год… Атмосфера романтичная…

— Ага, — согласился Денис, прищуривая глаза.

Отчего-то, стало немного легче. Вот если бы Тоха сказал, что они год как к свадьбе готовятся — было бы совсем грустно. Он встряхнул головой. Да вот ему не пох, с кем она пьет и спит? Да он пальцем щелкнет, у него таких толпа будет. Даже бесплатно. А то он не видит, как на него бабы облизываются. И из клиенток, и из персонала. Ему даже деньги не нужны, чтобы любую уложить. И эта Маша тоже облизывалась. Он же видел в баре!

Вернулся в гостиную и увидел, что народ уже пасется у общего стола, обильно уставленный закусками, мясом и салатами. Стульев не предполагалось и все свободно перемещались по дому. Народ постепенно нагружался.

Денис машинально ковырялся вилкой в тарелке,