Красавица и дракон - Ева Похлер

Она могла поклясться, что он ухмыльнулся.

Следующее приключение привело их в конюшню, где её ждала Ветроловка. После искреннего воссоединения, полного объятий и слёз, Психея с лёгкостью оседлала кобылу, чувствуя под собой мощные мускулы.

— Готова прокатиться? — спросил хозяин замка, и его лошадь нетерпеливо гарцевала на месте.

Она разразилась смехом.

— Что я такого сказал? — сдержанно спросил он.

Поддразнивающим тоном она спросила:

— Я готова прокатиться, милорд. А вы?

Он с ухмылкой покачал головой.

— Кажется, вам не терпится, миледи.

Она рассмеялась и ускакала.

Они ехали по полям вокруг горной вершины, ветер развевал их волосы, мир казался размытым в цвете и движении. Успокоенная знакомым ощущением Ветроловки под собой, Психея почувствовала себя свободной и живой. И все её чувства обострились от присутствия мужчины, ехавшего рядом с ней.

Когда солнце скрылось за горизонтом, они вернулись в замок, предвкушая приятный вечер. Психею ждала ванна, теплая вода успокаивала её уставшие мышцы. Хлоя одела её в изумрудное атласное платье, её волосы мягкими волнами снова рассыпались по плечам.

Столовая была освещена мягким светом свечей, когда она вошла и обнаружила там милорда, который ждал её, великолепно выглядя в белой рубашке с серой отделкой и серых облегающих брюках. Они поужинали изысканными блюдами, а их беседа превратилась в игривый танец остроумия и недомолвок. В течение всего ужина Психее не терпелось снова прикоснуться к нему.

После ужина они удалились в кабинет с бокалами вина в руках. Психея устроилась на одном из стульев с откидной спинкой, тепло камина создавало интимную атмосферу.

Он сел рядом с ней, задумчиво глядя на неё. Через мгновение он нарушил уютную тишину.

— Какая ирония, — медленно произнёс он. — Я не могу быть собой с тобой по причинам, которые не могу объяснить, и всё же, когда я с тобой, я чувствую себя самими собой больше, чем когда-либо.

Психея потянулась к нему, положив свою руку на его, не в силах удержаться от ощущения его тёплой кожи.

Он поднёс её руку к своим губам, запечатлев нежный поцелуй на её пальцах.

— И я, Психея, забочусь только о тебе.

Её сердце расцвело в груди.

— Я тоже забочусь о вас, милорд.

Это было правдой. Она прониклась к нему глубокой симпатией. Она чуть было не призналась, что любит его. Что её удерживало?

Было уже поздно, и они направились в комнату Психеи, причем Психея шла впереди. Её охватило предвкушение, как будто она могла взорваться от его прикосновения.

Когда он, наконец, снова прикоснулся к ней, он обхватил ладонями её лицо и нежно коснулся губами её губ. Её так переполняло желание, что она почти — почти — призналась ему в любви.

Вместо этого она сказала кое-что ещё, что было правдой в её сердце.

— Я думала, что встреча с тобой будет означать мою смерть, но я никогда не чувствовала себя более живой.

Он улыбнулся ей.

— Это делает меня таким счастливым.

Она хотела добавить, что он избавил её от одиночества, но, когда он наклонился, чтобы поцеловать её, она с готовностью ответила на его поцелуй.

Он подхватил её на руки и отнес в постель, где они лихорадочно целовались и ласкали друг друга, пока он внезапно не отстранился и не застонал.

— Ты убиваешь меня, — прорычал он.

— Тогда это двойное убийство, — сказала она, задыхаясь.

Его глаза блеснули под маской.

— Ты останешься со мной ещё на одну ночь? Пожалуйста? — спросила она, натягивая халат поверх атласного платья, прежде чем снять его.

— Такое впечатление, что ты наслаждаешься пытками, — поддразнил он с тихим смешком.

— Это восхитительная пытка, — призналась она, забираясь обратно в постель.

— Самая восхитительная, — согласился он, прежде чем поцеловать её в волосы. — Спокойной ночи, Психея.

— Спокойной ночи, милорд.

Лёжа в его объятиях, ощущая его тёплое дыхание на своей коже и его мускулистые руки, обнимающие её, она чувствовала себя так, словно парила на облаке, не заботясь ни о чём на свете. Она сделала глубокий вдох и удовлетворенно вздохнула. Он притянул её ближе, и она прижалась лицом к его тёплой шее и вдохнула его чудесный аромат.

7. Бал

Психея проснулась в холодной пустой постели. Тепло, исходившее от её таинственного спутника, рассеялось, оставив после себя лишь стойкий аромат сандалового дерева. Она вздохнула и потянулась, вспоминая ощущение его рук, обнимавших её, и его дыхания на своей коже. Она встала, накинула халат и подошла к окну, глядя на территорию замка, залитую утренним светом.

Тихий стук в дверь и знакомое нежное воркование приветствовали её. Хлоя вперевалку вошла в комнату, её глаза светились человеческим пониманием. В клюве она несла платье тёмно-синего цвета, того же цвета, который смотрел на Психею из-под золотой маски.

— Спасибо, Хлоя, — поздоровалась Психея, принимая платье. Она надела его, довольная тем, как оно облегает её фигуру, подчеркивая изгибы. Ткань была как вторая кожа, роскошная и приятная на ощупь. Затем грациозная лебедь расчесала волосы Психеи и собрала их в свободный пучок, позволив нескольким выбившимся локонам обрамить лицо. Хлоя распушила перья, словно довольная внешним видом Психеи, и грациозно выплыла из комнаты.

Бросив последний взгляд в зеркало, Психея спустилась вниз. В большом зале царила оживлённая жизнь. Были принесены дополнительные столы, накрытые белой скатертью, украшенные яркими цветами и мерцающими свечами. Ковер, который когда-то покрывал мраморный пол, исчез, обнажив сверкающую поверхность под ним. В углу были расставлены инструменты, готовые к вечернему торжеству.

Яркие гирлянды благоухающих цветов волшебным образом были развешаны по перилам двойных лестниц и соединявшему их балкону. Бутоны роз взмывали к потолку собора, мягко собираясь на огромной люстре над головой. Психея наблюдала за происходящим широко раскрытыми от удивления и волнения глазами.

Затем её глаза нашли его, хозяина замка, дающего указания Аттикусу. Он стоял высокий и властный в своем человеческом обличье, его присутствие притягивало. Словно почувствовав её взгляд, он повернул к ней своё скрытое маской лицо, и их взгляды встретились на другом конце комнаты. Сердце Психеи расцвело, её душа затанцевала. Она спустилась по лестнице, и каждый шаг приближал её к нему.

Внизу лестницы он поприветствовал её улыбкой, от которой у неё замерло сердце.

— Доброе утро, Психея, — сказал он, предлагая ей руку.

— Доброе утро, милорд, — ответила она, с благодарностью принимая ее.

Он проводил её к большому столу, накрытому в лучах утреннего солнца.

За едой они говорили о бале и визите её семьи.

Затем его тон стал более серьёзным, и он спросил:

— Что ты скажешь своей семье?