Карма - Тата Алатова

— Андрей Павлович?

— Добро утро, Катенька. В смысле, здравствуйте еще раз. И кто же у нас пропал?

Она улыбнулась.

— Вы, Андрей Палыч.

— Я? Очень интересно. В МЧС звонили?

— Нет.

— Нет? — Жданов огорченно покачал головой.

Пушкарева встала, выглянула в кабинет и вдруг втащила Жданова в свою каморку и закрыла дверь изнутри.

— Андрей Павлович, — тихо сказала она, близко мерцая очками, — а что это утром было?

— Поспешное бегство с места преступления, — он покосился на её крохотную ладошку, лежавшую на его предплечье.

— Как вы вообще оказались на месте преступления?

— Мне позвонил Малиновский. Я поехал вас спасать. Сразу поехал, как узнал, Катя, без секунды промедления. И…

— И?

— И случайно заснул.

Она смотрела на него пристально и открыто.

— Как? — непонимающе спросила Пушкарева. — Как вы умудрились заснуть?

— Устал очень, Кать.

Она продолжала таращиться на него, как на привидение.

— Вы очень странный в последнее время, — вынесла Пушкарева вердикт. — Вас Кира Юрьевна ищет.

— Ищут пожарные, ищет милиция… Кать, вам очень идет этот костюм. Мне кажется, вам почаще нужно носить творения Милко.

— Боюсь, что он этого не переживет, — усмехнулась Катя.

Он поморщился, ощущая привычную неприязнь к самоуничижительным репликам Пушкаревой.

— Кать, а закажите нам завтрак, — попросил он. — А я пока загляну к Кире Юрьевне. Перенесу военные действия на вражескую территорию.

— Но пасаран, — вскинула кулачок Катя.

Жданов осторожно стукнул по нему своим кулачищем.

— Но пасаран. А бронежилета у вас нет случайно?

— Бронежилета? Надо — закажем.

Он засмеялся, накрывая её кулак ладонью, а потом пошел сдаваться в плен.

— Кать, — крикнул уже от порога. — Закажите завтрак еще и на Романа Дмитриевича. На сегодня я снимаю с него меморандум.

— Какой меморандум?..

— Екатерина Валерьевна!

Бестолковый Малиновский прыгнул в свою блажь с порога.

— Не велите казнить, велите слово молвить!

Жданов, все еще вибрирующий после очередного скандала с Кирой, рявкнул:

— На колени, холоп!

Малиновский подпрыгнул и присел на диван рядом с Пушкаревой.

— Кто снял с этого чудовища ошейник? — мерцая глазами, спросил он.

— Завтрак, Роман Дмитриевич, — невозмутимо сказала Катя.

Жданов сел между ними, потеснив Ромку с дивана.

— Катюш, вы не обращайте на него внимания, — посоветовал он, — Роман Дмитриевич у нас существо, далекое от цивилизации.

Малиновский кивнул, соглашаясь с диагнозом и жадно набрасываясь на омлет.

— Я же зашел вчера в кабинет Светлейшего всего на минуточку, за отчетом, — слопав хороший кусок ветчины, снова принялся каяться он.

— Что это за отчет такой, который тебе понадобился среди ночи? — спросил Жданов.

— Такой отчет, — ответил многозначительно Малиновский, — который лежит в нижнем ящике твоего стола.

— А, этот отчет.

Катя переводила взгляд с одного собеседника на другого. Легко хмурилась.

— О чем идет речь? О резиновом изделии № 2? — наконец, спросила она.

— Екатерина Валерьевна! — изумленно воскликнул Роман. — Как вы могли такое подумать! Откуда вы вообще набрались этой пошлости?

— От вас, — кротко ответила она.

Жданов засмеялся.

— Я потрясен, — сказал Роман, — тем, что вы опять правы. Как это у вас получается?

— Опыт, — пояснила Пушкарева, усмехаясь. — Сын ошибок трудных.

— Ну и закрыл по инерции кабинет, — вздохнул Малиновский. — Готов принять любое наказание.

— Прикажите отрубить ему голову, — предложил Жданов, все еще посмеиваясь.

Такими их и застукала Кира, влетевшая в кабинет со словами «и если ты думаешь, что тебе всё…»

Остановилась.

— А что это за пикник на обочине? — спросила она.

Жданов отодвинулся от Пушкаревой, погасив улыбку.

— Заходи, — сказал он вежливо. — Хочешь кофе? Канапе с лососем?

— А я смотрю, у вас всё хорошо, — ледяным голосом произнесла Кира. — Пушкарева, я хотела узнать у вас, сможем ли мы сегодня выплатить сотрудникам зарплату. Но очевидно, что вам некогда думать о таких мелочах.

Жданов не видел лица Кати, но её спина мелко дрогнула. Он положил на эту напряженную спину свою ладонь.

— Я думаю, что мы сможем выплатить зарплату завтра, — ровно ответила Катя. — Воропаева, я скажу вам точнее после обеда.

Тишина нависла в кабинете плотным пузырем.

— Простите? — спросила Кира, запнувшись. — Катя, вы обалдели? Вы что себе позволяете?

— Ровно то же, что и вы, — низким голосом с хрипотцой ответила Катя. Наверное, только Жданов услышал её волнение.

— А вы не забыли, Екатерина Валерьевна, — произнесла Кира, чеканя это «Екатерина Валерьевна» как монеты, — что я акционер этой компании?

— Значит, это акции Зималетто дают вам право на неуважительное отношение к сотрудникам компании? Я постараюсь впредь не забывать об этом, Кира Юрьевна.

— Не уважаю я только одного сотрудника этой компании, Екатерина Валерьевна. Единственного.

С этими слова Кира выскочила прочь, оглушительно хлопнув к дверью. Из приемной послышался такой звук, как будто там грохнули вазой об пол.

— Что-то меня в пот бросило, — сказал Малиновский, дергая воротник на своей рубашке.

Пушкарева повернулась к Жданову со слезами на глазах.

— Простите меня, — жалобно всхлипнула она, — я не хотела-а-а-а. Я просто вспомнила ваши слова, что я ваше второе я-я-я-я…

— Катя!

Он обнял её, упоенно рыдающую, погладил по трогательно торчащим лопаткам.

— Перестаньте рыдать, — велел он, раздумывая о том, не рыкнуть ли громче для пущего эффекта. — Немедленно.

Малиновский смотрел на них во все глаза.

— Да перестаньте вы, — раздражаясь, Жданов отодвинул Пушкареву от себя, пытаясь заглянуть в её глаза. — Я не сержусь на вас.

— Правда?

Слипшиеся от слез реснички взлетели вверх, и во взгляде Пушкаревой появилась надежда.

— Я вами, можно сказать, горжусь, — признал Жданов, мысленно содрогаясь от тех кар, которые нашлет на него Кира. — Так всегда и поступайте с каждым, кто будет вести себя плохо.

Малиновский закашлялся и залпом выпил стакан сока.

— Пойду я, — слабым голосом прошелестел он, — прилягу. Что-то сердце прихватило. Андрюшенька, подставь плечо другу. Да не через приемную, идиот, — прошипел он, — будем уходить с черного хода.

Так второй раз за этот день Жданов бежал из своего кабинета через конференц-зал.

— Андрюша, — сказал Малиновский, когда они добрались до его рабочего места, — а ты понимаешь вообще, что происходит?

— Полный звездец, — мрачно ответил Жданов. — Кира и без того требовала увольнения Пушкаревой. А сейчас она просто не успокоится, пока не выставит Катю вон. А Катю нельзя выставлять вон, в её карманах все Зималетто. Да и вообще!..

Он махнул рукой и пригорюнился.

Малиновский покивал.

— То есть, других проблем ты не видишь?

— Каких? — всполошился Жданов, которому и тех, что лежали на поверхности, было чересчур много.

— Ты же все время трогаешь Пушкареву.

— Что делаю? — не понял Жданов.

— Прикасаешься к ней постоянно. То руку на плечо положишь, то приобнимешь, то погладишь, то волосы ей поправишь. Она у тебя что, вместо