Карма - Тата Алатова

— Денег? — лицо Пушкаревой исказилось. — Да ничего я ему не должна!

— Тогда почему мы тут прячемся? — вытягивая ноги вперед и доставая из нагрудного кармана фляжку, уточнил Жданов.

— Я вовсе не… — она сглотнула, к её лицу постепенно возвращался нормальный цвет. — Давайте не будем об этом говорить.

— Но что вы могли такого сотворить с человеком? Ударили его калькулятором?

— Почему вы думаете, что это именно я виновата?

— Но это вы же сбежали, Кать. Разве это не признание вины?

Пушкарева мучительно вздохнула. Поковыряла пальчиком узор на своей длинной юбке.

— Это он… сделал мне плохо.

— Ну, Катя, — раздосадовано протянул Жданов, — вечно у вас все шиворот-навыворот. Поднимайтесь, нам действительно надо ехать.

Крепко держа её за плечи, он поставил Пушкареву на ноги и посмотрел в её несчастное лицо. Как всё запущено.

— Андрей Павлович, — предложила она хриплым голосом, — а давайте вы заберете наши пальто, и мы встретимся внизу.

— Вы что, издеваетесь надо мной? — его крик, умноженный эхом пустых лестниц, громом обрушился на плечи Пушкаревой. Она сжалась в комочек. — Простите… что за детский сад, Екатерина Валерьевна? Я считал вас взрослым и храбрым человеком, а вы тут стоите и трясетесь, как заяц.

— Я спущусь по лестнице. Должна же она куда-то вести.

— Что же, ступайте навстречу своим приключениям. Я оставлю ваше пальто у Юлианы. Мне правда пора.

Она просияла так, словно он ей только что подарил маленькое королевство.

— Конечно, Андрей Павлович! Спасибо, Андрей Павлович! Простите, Андрей Павлович!

Пушкарева стремительно улыбнулась ему, развернулась и галопом понеслась вниз.

— Катя, подождите!

Она задрала голову.

— Номерок-то отдайте.

Чертыхаясь, Жданов вернулся в столовку, забрал их пальто, сбежал вниз по лестнице и вручил Юлиане Катину одежку.

— А что ты сделал с Катей? — изумилась Виноградова.

— А она пока изображает то ли узника замка ГУМ, то ли тень отца Гамлета. Я изображаю Пушкаревского камергера. Юлиана, дорогая, мне надо бежать. Меня Кира ждет.

— А…

Но он её уже не слушал.

— Кирюша, любовь моя, я опоздаю ровно на десять минут, я уже лечу к тебе… Прости, я исправлюсь. Обещаю. Точно тебе говорю.

Выруливая с переполненной парковки, Жданов набрал Виноградову:

— Пушкарева явилась?

— Еще нет, Андрюша.

— Позвони мне, когда Её величество соизволят прибыть…

Он свернул за угол и увидел Её величество.

Подрагивая от холода, Пушкарева стояла на тротуаре, соображая, с какого входа ей надо зайти, чтобы отыскать Виноградову.

Должно быть, чудо-лестница вывела её совсем на другую сторону торгового центра.

— Господи, — обреченно простонал Жданов. — За что?

Он ткнулся носом машины в бордюр, выскочил наружу и размашисто зашагал к Пушкаревой.

— Гуляете, Катенька? — ядовито спросил он. — Вечерний променад?

С этими словами он стащил с себя пальто и набросил на тонкие плечи.

— Идемте же, — не позволяя ей впасть в лепетания, рявкнул он.

Таща за собой Пушкареву, как на буксире, Жданов привел её к нужному входу и толкнул к дверям.

— Идите уже, Катя, — прикрикнул он и помчался к своей машине.

И только в салоне понял, что забыл на Пушкаревой свое пальто.

Но возвращаться было некогда.

— А Кира?

— Спросила меня, почему я разгуливаю по улицам в одном костюме.

— А ты?

— Сказал, что забыл пальто в Зималетто.

— А Кира?

— Не поверила.

— А ты?

— Малиновский, тебя там переклинило?

— А это тебя, Андрюша, переклинило. Ты понимаешь, что Кира может теперь сочинить?

Жданов покрутил в руках степлер.

— Прости, Кирюш, — задушевно начал он. — Просто заработался. Столько проблем, что голова идет кругом…

— Ни одному твоему слову не верю, — капризно возразил Малиновский, поправляя несуществующую прическу. — Из чьей это постели ты так прытко убегал, что забыл свою верхнюю одежду? Что, муж вернулся не вовремя?

— И почему я должен это слушать дважды? — кисло спросил Жданов. — Сначала вечером, потом утром?

— Значит, вместо романтического примирения, вы, поручик, получили по мордасам?

— Зачем же так грубо, — поскучнел Жданов. — Пойду-ка я лучше поработаю.

— Ступай, — великодушно разрешил Малиновский. — Ступай и не греши. Эй, Палыч! Ты в следующий раз не забудь на Пушкаревой что-нибудь другое. Штаны, например.

— Шарик, вы балбес, — нежно отозвался Жданов.

Из его приемной доносился дистиллированный крик Киры.

— Кого вы покрываете, Пушкарева?

Доброе утро, Жданов.

Набрав целую грудь воздуха, он вошел в приемную.

Клочкова еще не изволила явиться на работу, зато Пушкарева пришла, как обычно, вовремя. И она, и любимая невеста были еще в верхней одежде, а между ними на полу валялся пакет из которого предательски торчал черный рукав.

Ждановское пальто, которое Пушкарева принесла на работу. А что, Кира теперь обыскивает сотрудников при входе?

— Доброе утро, — бодро воскликнул Жданов. — Вижу, что у нас в компании, как всегда, мир и покой. Катенька, вы идите к себе.

Она бросила на него виноватый взгляд и скрылась в кабинете.

Жданов прошел вперед и поднял с пола пакет.

— Любимая? — широко улыбнулся он Кире.

— Что же, — она сделала приглашающий взмах рукой, — теперь излагай свою версию.

Что могла ей сказать Пушкарева?

— Я понятия не имею, как этот пакет оказался у Кати. Я думал, что оставил свое пальто в кабинете.

— Ну, разумеется, вы сговорились. Как я могла в этом усомниться!

И Кира унеслась, хлопнув дверью.

— Пока, любимая, — помахал ей вслед Жданов.

Катя сидела в своей каморке, глубоко удрученная произошедшим.

— Простите меня, Андрей Павлович, — трагически произнесла она.

— Что случилось, Катя?

— Мы просто неудачно столкнулись с Кирой Юрьевной, ну и пакет выпал у меня из рук…

— Как это вы умудрились? Брали штурмом мой кабинет?

— Я заходила, а Кира Юрьевна внезапно выскочила из кабинета…

Кира? В такую рань? В его кабинете?

Что за внезапный трудовой энтузиазм?

— Что вы сказали ей, Катя?

— Что вы забыли вчера свое пальто в Зималетто.

— Так и сказали? — поразился Жданов.

— Я побежала вчера вечером за вами, чтобы отдать вам пальто. Но вы уже уехали. И я оставила его внизу, у Потапкина, потому что было уже поздно и возвращаться наверх не хотелось. А с утра забрала.

Не удивительно, что Киру так перекосило. Врали они с Пушкаревой весьма синхронно.

— Спасибо, Катя, — с чувством сказал Жданов и вышел из каморки.

Подумал и обратно вернулся.

— Кать… вы вообще как?

— Нормально, — настороженно отозвалась она. — Простите меня за вчерашнее… и сегодняшнее.

— Вам не за что извиняться, — великодушно отмахнулся Жданов. Он привычно уселся на табуреточку возле стены. — Это я должен извиниться, что заставляю вас… фантазировать. Я же ничего плохого не сделал, но все равно вынужден обороняться. Кира просто не оставляет мне шансов сказать ей правду.

Пушкарева молчала, опустив глаза.

В ней снова появилось