Опасная игра - Конни Брокуэй

– Несомненно, ее отец заслуживает уважения, – помолчав, неохотно согласилась леди Тилпот, – но ее сестры – это совсем другое дело. Одна из них, на тот момент вдова, вышла замуж во второй раз, и неизвестно за кого. За какого-то простого шотландского солдата. Ведь это правда, мисс Нэш?

– Да, все так и есть, – с облегчением подтвердила Хелена. По крайней мере можно не чувствовать себя виноватой в том, что не защищаешь родню. Кейт и Кристиан нисколько не нуждались в ее защите, ведь им было совершенно безразлично мнение света.

– Уже это может показаться довольно странным. Но вот ее младшая сестра ... это, пожалуй, совершенно неоспоримое свидетельство неблагоприятного фактора в их родословной.

Хелене показалось, будто волосы у нее на затылке стали дыбом. Кейт всегда могла сама о себе позаботиться, но вот Шарлотта ... Горячая, нетерпеливая, независимая Шарлотта! Она может когда-нибудь попасть в беду, если по-прежнему будет слушаться только голоса своего сердца.

Вскоре после смерти родителей Хелена и Кейт решили, что раз уж Шарлотте не на кого рассчитывать в жизни, кроме себя, то она, по крайней мере, должна получить хорошее образование. С огромным трудом они собрали деньги на ее обучение в самой дорогой школе. Но стоило Шарлотте окончить школу, как она при первой же возможности поспешила вырваться из-под опеки старших сестер. Шарлотта поселилась в семье своей школьной подруги, единственной дочери барона Уэлтона. Там ее приняли как родную.

Хелена честно призналась себе, что сначала они с сестрой даже обрадовались, что могут передать заботу о содержании и воспитании упрямой и своенравной девчонки хорошо обеспеченной и известной в свете семье. Но если с содержанием все обстояло благополучно, то ни о каком воспитании в этой семье речи не шло. И это очень скоро обнаружилось. Сестры попытались вернуть Шарлотту домой, но натолкнулись на ее категорический отказ покинуть особняк Уэлтонов.

С лукавой и немного виноватой улыбкой Шарлотта сообщила сестрам, что не имеет ни малейшего желания терпеть бедность, что ей нравится модно одеваться и жить в красивом доме, что она уже взрослая и у Хелены с Кейт «нет никакого, черт возьми, права решать за нее». И нахально подмигнула им.

Недавно Хелене стало известно, что у сестры появились новые неподобающие знакомства. Несколько раз она пыталась увидеться с Шарлоттой, но неудачно. Всякий раз, когда Хелена заходила в особняк Уэлтонов, той не оказывалось дома. Несколько строк девушка написала в ответ на суровые и умоляющие письма старшей сестры, но они были очень лаконичными. Младшая сестра только сообщала о последних обновках в гардеробе, да о некоторых новостях из жизни ее приемных родителей.

Все это приводило Хелену в отчаяние, но у нее не было никаких других способов связаться с Шарлоттой. Легкомысленная публика, собирающаяся в гостях у Уэлтонов, никоим образом не пересекалась с людьми, посещающими леди Тилпот. В конце концов, ей пришлось смириться с тем фактом, что Шарлотта не желает и никогда не допустит никакого «вмешательства» в свою жизнь. И как ни огорчало это Хелену, она понимала, что ничего изменить не может.

Поэтому каждый раз, когда сморщенные губы леди Тилпот произносили имя Шарлотты, Хелена ощетинивалась, переполняемая одновременно желанием защитить сестренку и чувством вины. Она подозревала, что именно это чувство вины перед Шарлоттой, которой она хотела, но не могла помочь, заставляло ее помогать Флоре.

– Ну, мисс Нэш? – окликнула ее леди Тилпот. – Можете ли вы что-нибудь на это возразить?

Хелена до боли прикусила щеку. Если ответ покажется леди Тилпот слишком дерзким, она немедленно рассчитает ее. И тогда Флора останется одна. Надо потерпеть еще несколько недель. Всего несколько недель. Она выдержит.

– Шарлотту, – с трудом выговорила она наконец, – везде охотно принимают.

– Да, – согласилась леди Тилпот, – но долго ли это будет продолжаться? – Выпустив последнюю стрелу, она с чувством выполненного долга повернулась к викарию: – Преподобный Таустер, будьте добры предложить мне руку. Я хочу сесть.

Викарий поспешно подчинился, несомненно, сразу же вспомнив, кто обеспечивает его хлебом с маслом. Судя по округлому животу, к маслу преподобный имел особую слабость.

– Ну так вот, – продолжила свой рассказ Джолли, по-видимому, обратившая на леди Тилпот и на ее мнение о морали не больше внимания, чем на докучливую муху, – я говорила о Рамзи Манро и о том, что молодые леди посещают зал по субботам ...

– Мисс Нэш, мне кажется, эта беседа вам совсем неинтересна, – перебил Джолли холодный голос Демарка. Хелена раздраженно повернулась к нему. Она очень хотела услышать, что Джолли известно о Рамзи Манро. – Вы вряд ли знакомы с людьми, о которых рассказывает мисс Джолли. И с миссис Уайнбергер у вас не может быть никаких общих знакомых. – Он предложил ей руку. – Я уверен, что вы с удовольствием покажете мне коллекцию гравюр леди Тилпот.

Чтобы не показаться грубой, Хелене пришлось опереться на предложенную руку. Демарк провел ее в другой конец комнаты, где на столе лежал большой альбом, который хозяйка любила демонстрировать своим гостям.

Виконт не стал притворяться, что его интересуют гравюры.

– Ну вот. Теперь я могу посвятить вам все свое внимание. Вы довольны?

Хелена моргнула, не веря собственным ушам.

– Сэр?

– Мне жаль, что вам пришлось так долго терпеть эту женщину.

Хелена опять с недоумением взглянула на него. Неужели он готов защитить Шарлотту от обвинений леди Тилпот? Может, она ошибалась...

– Недаром пруссаков все считают вульгарными, а уж эта Майлар ... – Он выразительно пожал плечами.

«Нет, он явно не собирается никого защищать».

Хелена постаралась придумать какой-нибудь достойный ответ, но это оказалось непросто. Бессмысленно спорить с ним и доказывать, что в их беседе не было ничего вульгарного, поэтому она предпочла промолчать. Хотя ей и очень хотелось возразить, очень хотелось защитить Шарлотту. Но она будет молчать и делать все, что от нее требуется, до тех пор, пока не сможет как-нибудь помочь этим несчастными, бестолковым влюбленным.

– Вы переносите свое положение с похвальным терпением, мисс Нэш, – ласково похвалил ее виконт.

Похоже, он был один из тех, кто восхищался ролью молчаливой страдалицы. Наверное, он обожает, когда собаки лижут ему сапоги. Хелена опустила глаза, чтобы скрыть бушующую в ней злость.

– Сэр!

– Вы хитрая лисичка! Поднимите на меня глазки. На нас никто не смотрит. Вы очень скрытная ... – Хелена изумленно уставилась на него. – Но все-таки недостаточно. Я заметил вашу симпатию. И другие тоже. Я вижу, как вы смотрите на меня. И как вы улыбаетесь. – Теперь ее изумление сменилось испугом. – У меня только один вопрос: что же мы будем делать с этим?

«Нет. Господи, только не это! Ни в коем случае нельзя оскорбить его».