Опасная игра - Конни Брокуэй

– Не очень-то верный у вас кавалер!

Хелена резко развернулась и прижалась спиной к решетке. Рамзи Манро, неслышно возникший из сумерек, приближался к ней. Он был одет строго и консервативно, как и в прошлый раз. Хелена даже подумала, что это, вероятно, его любимый стиль. Золотая роза на галстуке и на этот раз являл ась единственным украшением. Он смотрел на нее смеющимися глазами. При виде Рамзи Хелена почувствовала неожиданный и острый укол страха, который легко можно было спутать с удовольствием.

– Неужели это и есть тот самый знаменитый женатый мужчина?

– Да, – ответила она, стараясь взять себя в руки, и не забывая менять голос. Ее обычный акцент может пробудить у Манро ненужные воспоминания. Не так уж много в Лондоне женщин, приехавших из Йорка.

Рамзи грустно покачал головой:

– Не особенно впечатляющий экземпляр. Несмотря на все это пылкое целование рук.

– Вы думаете? – Она все еще никак не могла успокоиться, уж слишком хорош и элегантен был Манро.

– Нет, в самом деле. По-моему, ему не хватает темперамента. – Он подошел к ней близко, слишком близко, недопустимо близко. Хелена почти физически ощутила его близость, притянутая к Манро, словно магнитом.

– Может, мне и не нужен его темперамент.

– Такого я даже не предполагал.

– Может, мне нужна только рабская преданность, – слукавила Хелена, наслаждаясь этой новой игрой.

Манро улыбнулся:

– Что ж, понятно. Вам нравятся льстецы.

– Нет, нет! – Ее уверенность росла с каждым словом. – Лесть подразумевает фальшь, а я хочу, чтобы мне поклонялись совершенно искренне.

– Тогда вы правильно делаете, что выбираете юных поклонников. Искренность – одно из немногих сокровищ, которыми они обладают в избытке и охотно делятся.

– Это особенно хорошо заметно с высоты вашего преклонного возраста, надо полагать?

Его глаза блеснули в густеющих сумерках.

– Милая детка, возраст определяется не только годами. Кроме них существует и опыт, а если судить по нему, меня можно считать почти стариком. А раз это так ... – Он отступил на шаг и небрежно облокотился одной рукой на решетку. – Признайтесь, как умудрился этот розовощекий юноша заслужить расположение не одной, а сразу двух дам? Жениться на одной и соблазнить другую, да еще в столь юном возрасте? Сколько ему? Двадцать? Признаюсь, я поражен!

Хелене совсем не хотелось поощрять любопытство Манро, надо было его чем-то отвлечь. Хелена улыбнулась:

– Во-первых, сначала надо выяснить, кто кого соблазнил. – Отлично! Ей опять удалось удивить его. – А во-вторых ... – Она понизила голос до вкрадчивого шепота, такого же, каким говорил с ней сам Манро. – Далеко не все находят опытность столь же привлекательной, как, скажем, безыскусственная пылкость. – Хелена опять улыбнулась, а он сверкнул зубами в ответной улыбке.

Боже милостивый, как же это увлекательно! Хелена упивалась этой странной беседой, во время которой они, словно два фехтовальщика, нападали, защищались, наносили уколы и отступали.

– Мисс! – Манро близко наклонился к ней. – Я никогда не простил бы себе, если б позволил вам усомниться в своем пыле. Ради всех недооцененных вами опытных мужчин, умоляю, найдите возможность испытать меня.

– Если вы знали, в чем состоит испытание, то уже поняли бы, что не выдержали его.

– Смелые слова, – усмехнулся он, – но такие слова легко произносить, спрятавшись под защитой маски.

Ах, вот как! Выходит, что этому искушенному мужчине с острым умом и безупречным телом знакомо удивительное ощущение, которое дарит скрывающая лицо маска.

– Вы знаете это по собственному опыту?

– Откуда? – Он развел руками. – Ведь это вы прячетесь, а я, как видите, открыт перед вами.

– Так ли?

Он расхохотался:

– Вы восхитительно непредсказуемы, детка. Клянусь, что, если ваша рука так же проворна, как ум, из вас мог бы получиться прекрасный фехтовальщик.

– Возможно, я как-нибудь загляну в ваш зал. – Хелена почувствовала себя польщенной. – Хочу дать вашим ученикам несколько уроков ведения словесной игры.

– Могу пообещать, что, если вы покажетесь в зале в таком же костюме, игра окажется не словесной, а вполне физической, – парировал он, блеснув глазами.

Хелена совсем забыла о своей одежде, состоящей из узких панталон и льняной сорочки, бархатной курточки и старинного мягкого берета, скрывающего волосы. На губах Манро опять заиграла удивительная улыбка, уже знакомая ей: сначала медленно и многозначительно приподнимался один уголок рта, а уж потом следовал второй. От этой восхитительно кривой усмешки сердце Хелены забилось быстрее, а кровь прилила к щекам.

– Ни за что не поверю, что ваши ученики такие головорезы.

– Я не имел в виду учеников. – Он оттолкнулся от ограды и встал прямо перед ней, закрывая путь к отступлению.

Теперь ее щеки просто пылали. Она попыталась протиснуться мимо него, и Манро, посторонившись, дал ей дорогу. У Хелены создалось неприятное впечатление, что он смеется над ней, а ей вовсе не хотелось, чтобы этот человек развлекался за ее счет.

– Как ни занимательна наша беседа, мне, к сожалению, пора идти. Но сначала ... – Она расстегнула верхние пуговицы своей малиновой бархатной курточки и с удовольствием заметила, как удивленно поднялись брови Манро. Туше! – Но сначала я хотела бы вернуть вам сто фунтов.

– Простите?

Хотя Хелена и не ожидала встретить его снова, она все-таки подготовилась к такой возможности. Отвернувшись, она распустила шнурок на горле сорочки. Чувствуя его взгляд, с острым интересом устремленный на нее, Хелена достала из-под стягивающей грудь повязки несколько свернутых в трубочку бумажек и опять повернулась к Манро.