Кофейное сердце - Мария Чепурина

Мы чуть-чуть поговорили о кофейне. Потом Дёме принесли заказанный капучино, и он потребовал, чтобы я оценила напиток взглядом специалиста. Я положила на пену чайную ложку: если всё как надо, то она должна держаться. Парень восхитился этим знанием. О том, что приготовить кофе с такой плотной пеной самостоятельно у меня получается отнюдь не всегда, я решила не распространяться.

Потом мы заговорили о Дмитрии. Оказалось, что ему уже девятнадцать лет и он учится на дизайнера интерьеров (выходит, что третьекурсник). Любит музеи, прогулки, романтику. «Современного искусства» не понимает: любит реализм и классицизм. А Сальвадора Дали считает единственным художником XX века, равным по свему мастерству таким гениям академической живописи, как Давид, Энгр, Брюллов и Маковский…

Честно говоря, из названных Дёмой художников мне был знаком лишь один, но и об этом я предпочла промолчать. Мне даже как-то нравилось, что парень говорит о непонятных вещах. Ведь это значило, что он намного умнее меня, а значит, сильнее и круче. Одним словом, такой, каким и положено быть мужчине! А я рядом с ним – настоящая девушка получаюсь…

…Все эти вещи я обдумывала теперь, сидя с Дёмой перед экраном. Понять смысл фильма больше не пыталась. Вместо его кадров перед моими глазами прокручивалась вымышленная плёнка, на которой были запечатлены все моменты нашего с Дёмой общения, начиная с молочного фонтана и заканчивая нынешней секундой. Я мысленно просматривала её снова и снова. Обдумывала, анализировала. И чем дальше, тем больше убеждалась, что Дёма – моя судьба. Самый умный, самый красивый, самый воспитанный… Просто принц!

Поддавшись охватившим меня нежности и симпатии, я перестала стесняться, придвинулась вплотную к Дёминому креслу и положила голову на его плечо. Парень был таким тёплым… Его волосы так вкусно пахли… Он так нежно обнял меня…

А потом, ни говоря ни слова, повернул лицом к себе и поцеловал в губы. Очень ласково. Очень умело. Очень долго. И очень уверенно – так, словно в нашей взаимной любви уже не было ни малейших сомнений.

На следующий день я прилетела на работу как на крыльях. О том, насколько я счастлива, и рассказывать никому не пришлось: всё читалось лице.

– Ты наследство, что ли, получила? – спросил Костя.

– Лотерею выиграла! – решил Алексей.

– А я, – сказала Аня, улыбнувшись, – кажется, догадываюсь, в чём дело! Видишь, Женя, дело не в салфетках!

– Что за салфетки? – спросили ребята.

– А вам это знать не положено! Это личное!

Только тогда, когда мы остались наедине (я обедала в подсобке, а она пришла за новым пакетом кофе), Аня поинтересовалась, правильно ли поняла, что у меня есть успехи на личном фронте.

– Да! Теперь у меня есть парень! И знаешь, он такой классный!

– Понятное дело, что классный, – сказала коллега.

– Ты так говоришь, будто видела!

– Мне хватает и того, что я тебя вижу. Ты, Женя, похорошела. И повзрослела. За эти два дня расцвела прямо.

– Правда? – я смущённо улыбнулась.

Тут в подсобку вошла Роза – старшая смены.

– Что тут за тусовка? – буркнула она в своей обычной грубой манере. – Хватит прохлаждаться, там внизу народу куча! Быстро, одна за кассу, вторая к кофемашине!

Мне пришлось закончить перекус и отправляться в бар готовить напитки. Впрочем, не скажу, что я была огорчена этим. Неожиданно обретённая любовь одарила меня таким всеобъемлющим счастьем, что ни одна мелочь, ни одна проблема, ни одна трудность не были способны испортить мне настроение. Несколько оставшихся часов я проработала с улыбкой на лице и с мыслью о Дёме.

А к вечеру поняла, что впервые с начала своей карьеры не испортила за день ни одного капучино.

Спустя ещё два дня мы с Дашкой снова встретились на любимой скамеечке. С одной стороны, это место как будто бы вновь возвращало нас в школьные годы. С другой, мы впервые общались как взрослые девушки – о парнях. И при том не о просто каких-то, а о своих!

– Я так рада за тебя! – болтала Дашка. – Видишь, это даже к лучшему, что ты не поступила! Может, в вузе вы бы не познакомились! А тут – и карьера, и деньги, и парень… Так ты говоришь, он на третьем курсе?

– Да. Знаешь кого-нибудь с третьего?

– Нет… – призналась Даша с неудовольствием.

Ну, конечно! Откуда ей знать! А я знаю! Я круче! Мой парень взрослее, умнее!

– А как его звать-то хоть?

– Дмитрий.

– Покажешь?

– Конечно! Как только возможность появится! Он у меня симпатяжка! И очень изысканный. Вежливый. Светский. Культурный…

– У нас в архитектурном все такие! – важно сказала Даша. – Вечно все по выставкам тусят, по галереям, по арт-центрам всяким разным… От современного искусства фанатеют…

– Нет, этого Дмитрий не любит. Он классику любит. Брюллов там… то-сё…

– Редкий кадр! А мой Никифор с классики плюётся! Ему только инсталляции да перформансы интересны…

– Инсталляции? В компьютере?

– Да нет! – Дашка махнула рукой. – Это всякая современная ерунда. Не картины, не скульптуры, а не пойми что! Одним словом, не бери в голову! Расскажи лучше, куда вы с ним ходили!

– В кино, на комедию. Представляешь, он любит кино, как и я!

– Повезло тебе. Никифора в кино не загонишь. Он говорит, засыпает от фильмов! Театр, мол, ничего ещё, а фильмы – скукотища.

«Ну, Дашка, нашла с кем тусить! Он же просто зануда! Не то что мой Дёма!» – подумала я. Но, конечно же, вслух не сказала.

– Послушай, – оборвала мои мысли Даша. – Ты вот что скажи. У вас как всё, серьёзно?

– Не знаю… Ведь мы только начали…

– Это неважно. Вот ты смотришь на других?

– Ну так… не очень…

– Значит, любишь?

– Получается, люблю…

– А может, просто нравится? Увлечение?

– Нет, всё-таки люблю, – сказала я. – Ну, влюблена. А ты в Никифора?

– А я, – вздохнула Дашка, – обожаю его просто. Я жить без него не могу, представляешь! Дышать не могу! Если бросит… наверно, умру.

– Ой, ну, Даш, ну ты что! – я разволновалась. – С чего ему бросать-то? Он видит, какая ты классная! Все это видят…

– Не знаю… Возможно, и видит… Но, знаешь, он всё время на других девчонок смотрит!

– Это просто так! Из любопытства! – постаралась успокоить я подругу.

– Хотелось бы верить… Но знаешь, на курсе болтают, что вроде бы я у Никифора не одна…

– Глупости! Завидуют!

– Не без этого… И всё же… Впрочем, ладно. Сменим тему, Жень!