Французский любовник - Кейт Лондон

— Я не могу снова пройти через это, — бормотала она.

Стефан свесил голову с крыши Розы, разглядывая изящные голые ступни на подоконнике. Кружевная занавеска парила над лодыжками. В пять тридцать утра в Уотервилле тишина. Утро выпихивало ночь. Для Стефана — бессонную ночь. Желание билось в нем. После долгих лет тело проснулось.

Он работал уже час, отрывая старый гонт и выдергивая гвозди. Как же Роза боится — боится любить и быть брошенной. Стефан нахмурился, глядя на эти стройные ступни. Он старался подавить в себе гнев. Только подумать, что за мужчина был способен держать пари на эту очаровательную женщину, которая обо всех заботится.

Кружевная занавеска закрутилась вокруг лодыжек. Стефан не смог сдержаться и погладил уязвимое место на ступне. Пальцы сжались. Он улыбнулся.

Вдруг занавеска отодвинулась. Роза удивленно высунулась из окна. Где-то позади раздался хлопающий звук. Занавеска вырвалась из рук, и ее выдуло из окна. Кресло-качалка перевернулось, Роза попыталась встать на ноги. Она ухватилась за кружева, отодвинула их и в открытое окно посмотрела на Стефана.

— Что вы здесь делаете?

Если бы он не сверлил глазами ее груди, просвечивавшие сквозь тонкую ткань короткой ночной сорочки, он, наверное, был бы способен говорить.

— У меня никогда еще не было желания сорвать с женщины одежду, — услышал он собственный шепот. — Но я хочу видеть вас всю.

Она схватила кружевную занавеску и прижала к себе, чувствуя, как вспыхнули щеки. Она быстро заморгала.

— На вас пояс с инструментами. И вы на моей крыше.

— С крышей я заканчиваю. Вам не нужно залезать сюда.

— Стефан, люди будут болтать невесть что. Они знают, что я сама все делаю.

— Ладно. Пусть знают, что роман с Розой Грейнджер продолжается. Вы спали прошлой ночью? — спросил он и услышал неуверенность в собственном голосе.

— Прошлой ночью… вы целовали меня. Но это не имеет никакого отношения к моей бессоннице, — твердо закончила она.

Стефан изучал ее раскрасневшееся лицо и не мог сдержать счастливый смех.

— Выдумщица вы, Роза. Вы очень сексуальная женщина. И вы тоже целовали меня.

Он получал удовольствие, наблюдая за ее смущением. В этот момент его снизу окликнул мальчик:

— Здравствуйте, мистер Донатьен. Вы хотите, чтобы я включил вас в список? Когда я закончу объезд на велосипеде, папа повезет меня в деревню.

Стефан посмотрел на мальчика. И на миссис Уилкинс и на других жителей города, включая двух бывших женихов Розы, которые стояли внизу и хмуро глядели на него. Рыбаки сидели на складных стульях в кузове своих пикапов и потягивали кофе. Жители Уотервилла любили Розу, и визитер на крыше вызвал внимание любопытной толпы.

— Идите сюда, — буркнула она и потянула его за футболку.

— Ей нужно поменять на крыше гонт, — сообщил он маленькой толпе внизу и, не удержавшись, добавил: — Ей нужен я.

— Идите сюда, — тверже повторила Роза и обеими руками потянула его за футболку.

Согнувшись, он вошел в окно и вставил в пазы карниз, на котором держался занавес. Еще никогда он не чувствовал себя так хорошо, так свободно и счастливо. Роза мрачно смотрела на него. Она накинула старый рваный фланелевый халат на короткую ночную рубашку и откинула назад волосы. Храп отца был слышен сквозь оклеенные обоями перегородки. Стефан зачарованно смотрел на пылающее от гнева лицо. Длинные ноги путались в полах халата. Он поднял маленькое кресло-качалку и стал изучать женскую спальню. Сбившуюся в беспорядке постель, подушки на полу, семейные фотографии на стене, летнее платье, висевшее на дверях шкафа.

— Ну и что дальше? — резко спросила она.

— Дальше — завтрак, — ответил Стефан, прежде чем заключить ее в объятия. Он отметил, что теперь она отнеслась к этому спокойнее. Свежая, теплая, душистая после сна. Ее губы дали ему больше, чем он мог вообразить. Руки крепко обвили его шею. Тело изгибалось, прижимаясь к нему. Когда ее пальцы запутались у него в волосах, губы раскрылись для его поцелуев. Но надо победить жажду. Еще рано. — Завтрак — через двадцать минут, — прошептал он ей в губы. — Потом я закончу крышу.

Он многое хочет закончить, мрачно думал Стефан, взбивая яйца для омлета. Образ Розы в коротенькой ночной сорочке стоял у него перед глазами. Из последних сил он сдерживался, чтобы не подняться наверх и… Он открыл дверь черного хода, там стояла маленькая толпа и все еще смотрела в Розино окно.

— Завтрак! — объявил он им.

Этой ночью в спальню, которая служила ему кабинетом, он перенес телефон, которым пользовался, когда звонил в офис. Он сидел за письменным столом и потирал руками виски. Все его тело ныло. Он застонал. Тут в комнату вошли Иветт и Эстелла. Они смотрели на него с любовью и смехом.

— Не сомневаюсь, Роза рассказала вам. Сегодня утром я готовил завтрак для половины города. И потом два ее бывших жениха помогли мне дочинить крышу, чтобы я только ушел от нее. Понимаете, они думали, будто я обижу ее. Какая-то беременная женщина поднялась на крышу, словно пытаясь доказать, почему я должен оставить Розу. Несла всякую чушь о претензиях на ее жизнь. Она от возбуждения чуть на землю не свалилась. Какой-то тип заявил, что перенял симптомы своей беременной жены, и улегся на крыше. Видите ли, наступило время его утренней тошноты. Шериф в громкоговоритель спрашивал, не нуждается ли Роза в помощи и не ударил ли я того беременного типа, который лежал на крыше. Потом шериф тоже поднялся к нам, помогать. С ума сойти… И у меня ноют мышцы. А я к этому не привык.

— Бедный Стефан, — покачала головой Иветт. — Грустит о том, что наконец вернулся к жизни.

— Папа, нельзя постоянно контролировать Розу. Ты ведешь себя так, будто можешь ею командовать. Роза уже давно сама управляет своей жизнью и жизнью отца. Она пережила жестокое разочарование. И она очень независимая. А ты пытаешься подавить ее.

Стефан откусил яблоко, которое дала ему Иветт вместе с тарелкой сыра и свежего хлеба. Потом, осмотрев яблоко, отложил его в сторону. Перед глазами возникли очертания Розиных грудей.

— Женщины, — пробормотал он, когда дочь наклонилась и поцеловала его в одну щеку, а мать в другую.

— Это потому, Стефан, — с нежностью проговорила Иветт, — что ты все время пытаешься нас защитить. Ты боишься, что с нами что-то случится, если ты не будешь все контролировать. А Роза не из тех, кто позволит контролировать свою жизнь.

— Я в отчаянии, — нехотя признался Стефан. Обычно он не выставлял напоказ свои чувства. Годами он старался не доставлять «своим женщинам» хлопот. — Я хочу, чтобы ей было хорошо. А она сердится на меня.

— Бедный папа, — проворковала Эстелла.

— По-твоему, это смешно, — вздохнул он.

Когда она стала такой очаровательной, такой заботливой? Какой же кусок ее жизни он пропустил?