Тень луны - Вирджиния Спайс

— Какие гости?

Мендрано передал записку. Луис внимательно прочел, со злостью скомкал и сунул в карман.

— Какого черта именно сейчас принесло этих любителей путешествий? Теперь, когда я так близок к открытию!

— Возможно, они быстро уедут. Может быть, это друзья Франка, и он везет их познакомить с вами.

— Он так бы и написал. Но Франк сообщает, что эти люди остановились у него по пути сюда. Мой Бог! Мендрано, а ты не думаешь, что прошел слух об изумрудах?

— Могу поклясться, что это не через наших рабочих. Ни один из них не покинул раскопки с тех пор, как я нашел камень.

— Если эти аферисты едут за изумрудами, мы должны следить за ними, — решительно заявил Луис.

— В записке сказано, что в компании есть женщины, — заметил Мендрано.

— Это хуже всего.

Мужчины посмотрели друг на друга.

— Мендрано, — проговорил Луис, — их пребывание здесь должно быть кратким.

— Так оно и будет, месье. Так и будет.

Устав после напряженного труда, Мендрано вернулся домой. Он жил с дочерью Сальмой и сыном Антонио. Его дом был построен основательно. У Мендрано были свои жизненные планы. Когда работа на раскопках закончится, он создаст свою ферму. Он копил деньги, что платил ему Перье, к тому же Франк Хоген обещал поддержку и помощь в создании фермы.

Колумбиец проникся уважением к молодому археологу с момента их первой встречи. Большинство местных жителей симпатизировало Перье, что в этой стране было редкостью: чужаков не любили. Но Луис ценил их предков, их культуру, и взамен ему платили тем же.

Сын Мендрано вернулся домой немногом раньше, вымылся и ждал отца к ужину. Это был красивый парень двадцати лет. В работе он не уступал даже более старшим по возрасту и крепким мужчинам. Мендрано гордился сыном.

Придя домой, он умылся и сел на свое место во главе стола. Сальма собирала ужин. Мендрано улыбнулся ей. Дочь была живым портретом его любимой жены Марии, единственной женщины, которая жила в его сердце. Всякий раз, когда он смотрел на Сальму, всегда вспоминал жену. В свои семнадцать лет девушка была несказанно хороша.

— У тебя был трудный день, папа? — спросила она мягким и бархатистым голосом, ласкающим слух.

— Не трудней, чем обычно, — ответил отец.

— Сеньор Перье нашел что-то новое?

— Нет, Сальма, но я уверен, что найдет.

— Вчера, — прибавил Антонио, — один из рабочих откопал кувшин с нарисованным лицом. Луис так разволновался, что чуть не уронил его.

— Да, здорово, когда находятся такие штуки, — подтвердил Мендрано.

— Папа, я хочу пойти в дом сеньора Перье. Там для Марии столько дел! Я хочу помочь ей, — сказала Сальма. — Жаль, что молодой археолог так редко бывает в доме.

— Он хочет быть ближе к месту раскопок. На всякий случай, если вдруг найдут что-то ценное, — прокомментировал Антонио.

— Мужчине для счастья мало одной работы, — заметила Сальма.

— Он сам выбрал это для себя, — нахмурился Мендрано. — С каких пор ты стала заботиться о его счастье?

— Папа, пожалуйста, — вспыхнула девушка. — Просто прежде он не работал столько, как сейчас, и у него иногда бывали гости.

— По-моему, наша Сальма печется не о сеньоре Перье, — произнес Антонио, и глаза его блеснули.

— Да? — Мендрано перевел взгляд с сына на дочь. Лицо Сальмы пылало, а глаза горели яростью. — О чем говорит твой брат, Сальма?

— Кое-кто завладел сердцем красавицы, — рассмеялся Антонио. Он шутливо поддразнивал сестру, но она резко его осадила.

— А тебе не стоило бы болтать пустое и распускать сплетни!

Юноша смутился и опустил глаза. Мендрано взглянул на дочь и все понял.

— Хватит, Антонио. Ешь свой ужин и помалкивай. Я не позволю тебе издеваться над сестрой.

Антонио уже был не рад своей шутке. Он молча уткнулся в тарелку.

— Пойду погуляю, папа, — сказала Сальма после ужина.

Антонио отправился за сестрой, чувствуя неловкость оттого, что невольно обидел ее.

— Сальма! — позвал он. Девушка обернулась. — Можно составить тебе компанию?

— Да, — ответила она сухо.

— Прости, Сальма. Я не думал, что мои слова так сильно заденут тебя. Я просто пошутил.

— Я знаю, Антонио. И не сержусь на тебя.

Юноша подошел к сестре, заглянул в ее лицо, озаренное лунным светом. Он знал, что Сальма очень красива, и многие мужчины мечтают покорить ее сердце. Но его сестра смотрела только на одного мужчину, который попросту не замечал ее.

— Послушай, Сальма, — тихо произнес он. — Порой мечты бывают несбыточными, недостижимыми, как звезды.

— Мой брат говорит это, конечно, заботясь обо мне, — с горечью сказала девушка.

— Да, я забочусь о тебе.

— Я знаю. Но сердце спрашивает: почему? Разве я безобразна? Разве не могу сделать его счастливым?

— Дело не в этом. Ты, конечно, удивительно красива. Я слышу, как вздыхают мужчины, когда ты проходишь мимо. Но тебе следовало бы выбрать кого-то другого, кого-то из своего круга.

— Как же можно это сделать, Антонио?

— Что?

— Заставить себя полюбить другого? — в голосе Сальмы слышалось страдание.

— Тебе придется понять разницу между мечтой и реальностью. Вы живете в разных мирах, и они никак не соприкасаются. У него свои представления о женщине. Может быть, там, откуда он пришел, его ждут.

— Тогда она не любит его.

— Почему ты так думаешь?

— Она отпустила его одного. Он один строит для нее прекрасный дом. Если любит, почему не приехала вместе с ним?

— Ты рассуждаешь, как женщина. А вдруг она хотела поехать, но он не позволил?

— Нет. Она не любит его.

— Ты упряма, — Антонио обнял сестру за плечи. — Ладно, пойдем-ка домой. Опасно гулять здесь.

Мендрано посмотрел на вернувшуюся дочь из-под темных бровей. В последнее время красота ее расцвела на глазах. Она превратилась в настоящую женщину, миниатюрную, с большими, глубокими, внимательными глазами янтарного оттенка. Кожа ее была гладкой и по цвету напоминала мед и слоновую кость. Сальма была украшением и опорой его жизни. Она росла без матери. Это было только его дитя. О, как он желал счастья для нее!

— Сегодня мы получили записку от сеньора Хогена, — сказал отец.

— Да? — Только и произнесла Сальма, с безразличным видом поправляя волосы.

— Сеньор Перье будет готовить свой дом для гостей.

— Я-то думала, что он сам решил туда перебраться. Кто эти люди?