Робкая магия - Лаура Кинсейл

— Да, но… — пробормотала Родди, не зная, что ответить. Она, конечно, проголодалась, но вряд ли в заброшенном монастыре можно было найти хоть какую-то пищу.

— Что вас смущает? — с улыбкой спросил граф. — Загляните в корзинку, которая стоит под сиденьем.

К тому времени, когда они подъехали к монастырю, Родди успела изучить содержимое корзинки. Все съестные припасы выглядели очень аппетитно. Пока Фэлен привязывал лошадей, Родди расстелила на плоском валуне небольшую скатерть и выложила на нее сыр, копченого лосося и хлеб, а потом попыталась открыть бутылку с вином. Но у нее из этого ничего не вышло.

Взяв бутылку из ее рук, Ивераг одним ловким движением откупорил ее. Родди села на камень рядом с валуном, служившим столом, лицом к морю. Граф опустился рядом с ней на траву, прислонившись спиной к другому камню и вытянув одну ногу. Он наполнил вином стаканы, а Родди протянула ему бутерброд. Они начали есть, наслаждаясь окружавшей их тишиной. Родди было приятно сидеть рядом с человеком, не проникая в его тайные мысли. Лошади с аппетитом ели овес из своих торб. В лицо Родди дул легкий ветерок с моря, играя перьями шляпки, которую она сняла и положила рядом с собой. Им никто не мешал. Сюда не долетали даже чайки, не надеявшиеся найти пропитание на этом диком безлюдном берегу.

Закончив есть, Родди огляделась вокруг. Живописные руины старинного монастыря и морские просторы настроили ее на лирический лад. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Родди стала напевать песенку. Ветер далеко разносил звуки ее голоса, и Родди казалось, что ее слушают морские феи, покачиваясь на сапфировых волнах.

Внезапно она осознала, что счастлива, и удивилась этому. От ее страхов и сомнений не осталось и следа. Ею теперь владели совсем другие чувства. В этот прохладный осенний день Родди ощущала тепло, исходившее от человека, который находился рядом с ней. Его плечо было в полу дюйме от ее колена. На фоне лазурного неба волосы Иверага казались иссиня-черными. Родди посмотрела на его руки в тот момент, когда он снова стал разливать вино. У Иверага были длинные пальцы, скорее сильные, чем изящные. Какой красавец, смущенно подумала Родди. От этой мысли ее бросило в жар, и она вынуждена была напомнить себе, что они заключают брак по расчету, в котором не будет места любви. Графу нужны ее деньги, а не она сама.

Эта мысль угнетала Родди. Она, конечно, не надеялась, что муж будет хранить верность ей, но все же…

Впрочем, это была минутная слабость. Родди хотела детей. А ее деньги должны были пойти на обустройство имений, которые потом перейдут к ним по наследству. Вот и все, о чем Родди могла мечтать и что хотела получить от брака. А ее муж мог распоряжаться собой по своему усмотрению. Он будет рассказывать ей только то, что пожелает. В этом заключается одно из преимуществ их брака. Во всяком случае, так говорила себе Родди.

Искоса посмотрев на свою спутницу, граф поднял стакан.

— За мою невесту! — провозгласил он неожиданный тост. — Я хочу, чтобы вы всегда были счастливы!

Он залпом выпил вино и встал.

— Пойдемте погуляем, — предложил Ивераг и протянул Родди руку. — Нам надо поговорить.

Он крепко сжал ее руку, и Родди не оставалось ничего другого, как только повиноваться ему. Когда они двинулись вдоль берега, он привычным жестом положил ее руку на сгиб своего локтя, и Родди подумала о том, что у графа до нее было много женщин.

— В чем дело? — вдруг строго спросил он, и Родди удивленно посмотрела на него.

Ивераг остановился и пронзил ее взглядом своих синих глаз.

— Почему вы хмуритесь? — спросил он. — Я надеялся, что вам будет хорошо со мной.

Сделав над собой усилие, Родди улыбнулась. И они снова зашагали вдоль берега.

— Я люблю, когда вы улыбаетесь, — промолвил граф.

— Милорд…

— Зовите меня Фэлен. Родди вздохнула:

— Фэлен, давайте говорить начистоту, не будем притворяться. Я хорошо понимаю, что вы женитесь на мне только из-за приданого. И меня это вполне устраивает. Вам вовсе не нужно изображать какие-то чувства, когда мы находимся наедине.

Ивераг взглянул на волны, накатывавшие на берег.

— Правда? Вы очень трезвы и практичны, мисс Деламор.

— Можете называть меня Родерикой, — великодушно разрешила Родди.

— Я предпочел бы называть вас Родди, как это делает Джефф. Могу я просить о такой чести, или вы позволяете это только… — граф сделал паузу, а потом продолжал с кривой усмешкой: — своим старым друзьям?

— Мне не нравится, когда меня называют Родди, — возразила она. — Это похоже на кличку конюха.

— Да? Но, как выяснилось, я испытываю особые чувства к молодым конюхам. Давайте договоримся так. Я буду называть вас Родерикой до свадьбы. А когда мы поженимся, я сам решу, какое имя вам больше подходит.

Некоторое время они молча шли по усеянному сухими водорослями берегу.

— Вы хотели о чем-то поговорить со мной, милорд, — наконец напомнила Родди.

— Да. — Наклонившись, он сорвал полевой цветок с бледными лепестками и рассеянно протянул его своей спутнице. — Мы оба хорошо знаем, какую выгоду я могу извлечь из нашего брака. Но мне пока неясно, зачем все это надо вам?

Потупив взор, Родди взглянула на цветок в своих руках.

— Это трудно объяснить. Для вас это действительно важно? — Да.

— Мне нужна семья, милорд. Дети. Ивераг окинул ее испытующим взглядом.

— Простите, если мои слова покажутся вам вульгарными, но могу заверить вас, что в мире существует множество мужчин, которые с радостью подарили бы вам детей. Мои способности в этом плане вряд ли можно назвать уникальными.

— И тем не менее я хочу выйти замуж именно за вас. Мне кажется, мы подходим друг другу.

Граф недоверчиво усмехнулся.

— Вы тешите себя иллюзиями, деточка! — Он остановился, и, обернувшись, Родди увидела, какое мрачное у него лицо. Взяв Родди за плечи, он сильно тряхнул ее. — Разве никто из близких не рассказывал вам обо мне? О Боже, неужели ваши родные и друзья не просветили вас!

Родди выдержала его взгляд.

— Если за вами водятся какие-нибудь грехи, я предпочла бы услышать о них из ваших собственных уст, милорд. Вы же человек чести.

Он отдернул от нее руку, как будто ее слова обожгли его.

— Честь… Какой абсурд. Большинство ваших знакомых считают, что я не достоин даже произносить это слово, — с горечью заметил он.

Родди промолчала. «Он хочет запугать меня, — подумала она. — Но ему не удастся сделать это». Ивераг сорвал еще один поздний осенний цветок и растер его в ладонях. То, с какой яростью он это сделал, насторожило Родди.

— Значит, вы хотите, чтобы я рассказал вам о себе? — резко спросил он и вдруг отвел взгляд. — Ваши глаза пугают меня… Иногда мне кажется, что вы мудры, как богиня Афина, и видите меня насквозь.