Пока ты со мной - Мэгги Осборн

Его брови поползли вверх.

– Лапша изумительная. Почему вы не стали ее есть?

– Я не люблю лапшу.

– С которых пор? Раньше ты ее любила. – Он посмотрел на Дейзи: – А ты?

– Ну, пожалуй, она мне понравилась. – Дейзи метнула взгляд на Люси. – Но не вся. Большей частью нет.

– Значит, вы не ужинали?

– Но она не дала нам! Ты не поверишь, если мы скажем, что она сделала! Она забрала наши тарелки и вывалила все обратно в горшок! Она хочет уморить нас голодом!

– Это правда, – подтвердила Дейзи. – Мы просто умираем от голода, папа.

– Ладно, посмотрим, что у нас там. – Он поднял руки и принялся загибать пальцы. – Энджи сделала за вас всю домашнюю работу, но она хотела, чтобы вы постелили свои постели и убрали в своей комнате. Она ожидала, что вы придете домой вовремя, после того как весь день готовила для вас ужин, и хотела, чтобы вы съели то, что лежало на ваших тарелках, а это, вероятно, справедливо для каждой семьи в нашей стране.

– Я с тобой не согласна, – заявила Люси, надувшись. – Ты ничего не сказал по поводу того, что она чуть не уморила нас голодом.

– Если бы вы обе вдруг не стали привередничать за столом, сейчас ваши желудки были бы полными.

Энджи хотела уморить их голодом! Боже милостивый! Он провел рукой по лицу.

– Начиная с завтрашнего дня, вы будете стелить постели утром и держать свою комнату в порядке. И я хочу, чтобы к ужину вы приходили не позже пяти минут седьмого, как только услышите свисток со станции в шесть часов.

– Но ты приходишь домой, только когда стемнеет.

– Это другое дело. Я должен проверять свои заявки.

– А потом ты останавливаешься в «Золотом башмачке», – сказала Люси. – От тебя пахнет пивом и сигаретами.

– Мужчина имеет право промочить горло после целого дня работы.

Это было место, где Сэм мог узнать новости о том, кому повезло, кто сорвал куш или ждет отчета о пробе породы на наличие благородных металлов, у кого начался запой.

– А как насчет того, что она нами командует?

– Зарубите себе на носу, что Энджи не навсегда останется с нами. Пока она здесь, постарайтесь с ней ладить. Это означает, что все мы должны идти на компромиссы.

Они застонали и склонили головки на плечи друг другу.

– Энджи отвечает за вас, когда меня нет дома. Поэтому делайте так, как она скажет. И я не хочу больше слышать о том, что вы отказались есть то, что она вам предложила.

– Мы будем есть, если надо, но она не может нас заставить полюбить ее стряпню.

– Это необязательно. Но свой ужин вы обязаны съесть.

Эти две золотоволосые сероглазые девочки были огорчены и удивлены его предательством и ухитрялись заставить его почувствовать себя чертовски виноватым, хотя он понимал, что повел себя правильно и справедливо. Как это им удавалось?

– Не знаю, как вам, а мне становится холодно. Если мы обо всем договорились, пойдем в дом и погреемся.

– Папа!

В свете фонаря Дейзи выглядела ангелом. Сэм представлял себе ангелов именно такими.

– А как насчет того, что мы умираем от голода? Неужели ты заставишь нас лечь в постель голодными?

Он поцеловал ее в макушку.

– Да.

Все в нем восставало против такой меры наказания. Как можно было заставить ребенка лечь в постель голодным? Он хотел бы прочесть им еще одну лекцию о необходимости съедать свой ужин, а потом дать хлеба с маслом. Но, сделав это, он подвел бы Энджи. Если он хотел, чтобы девочки относились к ней с уважением, он должен был ее поддерживать.

Он обнял их обеих за узкие плечики.

– Постарайтесь встать на другую точку зрения. Утром вы с удовольствием съедите свой завтрак.

Он легонько подтолкнул их к двери.

Пока Сэм разговаривал с девочками на холоде, Энджи убрала тарелку с его ужином. Оказалось, что не только девочкам придется лечь спать голодными.

– Теперь твоя очередь, – сказал он смущенно, придерживая для нее дверь открытой.

– Предпочитаю обсудить и уладить дела, пока все здесь. – Встав из-за стола, Энджи стояла теперь лицом к нему и не глядя на стоявших рядом с ним девочек.

– Первое. По-твоему, разумно требовать, чтобы Люси и Дейзи убирали постели и содержали свою комнату в чистоте?

– Абсолютно. Мы уже поговорили об этом, и они согласились, что это справедливо.

– Какую еще домашнюю работу они обычно выполняют?

– Вытирают пыль, подметают пол и крыльцо, моют посуду после завтрака, а также свои ведерки, в которых носят обед в школу, поддерживают огонь в печи, помогают миссис Молли, если она что-нибудь стирает для нас в дни, предназначенные для стирки. Что еще? Кажется, я что-то забыл.

– Это много.

Теперь гнев Энджи поутих, и она наконец посмотрела на дочерей Сэма.

– От большей части того, что вы делаете сейчас, я вас освобождаю и беру это на себя. Мы договоримся, что вы будете стелить постели и поддерживать чистоту в своей комнате. Я хотела бы также, чтобы вы мыли ведерки для завтрака. Вы будете по очереди накрывать на стол и помогать убирать посуду после еды. Это будут ваши каждодневные обязанности. Иногда, возможно, понадобится ваша помощь в чем-то еще. К тому же не исключено, что я что-то забыла. Если это так, то скажу об этом позже.

Ее манера говорить показалась ему слишком властной, а сверкающие гневом глаза и отрывистая речь были неприятны всем. Но то, что она сказала, Сэм счел разумным и не прерывал ее.

– По-видимому, я единственная здесь, кто считает, что шесть часов – это время ужина. – Она указала на часы.

По мнению Сэма, Энджи слишком много размахивала руками, но он подумал, что, возможно, это было проявлением итальянской стороны ее характера, о чем она упомянула в разговоре с ним.

– Так когда наступает время ужина в этом доме?

– У девочек нет карманных часов, поэтому свисток на станции в шесть часов – единственный сигнал того, что время близится к ужину. Надо еще дать им время добраться до дома и умыться. Поэтому скажем, что самое подходящее время для ужина будет половина седьмого. – Он посмотрел на дочерей. – Мне не важно, чем вы занимаетесь, когда услышите свисток, но тотчас же отправляйтесь домой.

– Это время ужина девочек. А как насчет тебя?

– Теперь приближается лето и темнеет позже. Значит, я могу поработать на своем лучшем участке и буду приходить домой после захода солнца.

– Это не ресторан! – В глазах ее снова сверкнул гнев, и каждое произносимое слово она отделяла от другого, тыча пальцем в воздух. – Я накрываю на стол к ужину только раз, и никак не больше. К шести тридцати. Если ты успеваешь к этому времени, тебя ждет горячая пища и твоя тарелка. Но если ты не будешь успевать к половине седьмого, тебе придется довольствоваться тем, что останется.