Из сегодня в завтра - Джулия Тиммон

Джерард пожимает плечами и бережно берет очередную луковицу.

— О чем угодно. Например, о том, давно ли ты работаешь добровольцем и почему решила этим заняться.

Вздыхаю. Настроение мрачнеет. Надо было самой заговорить на любую тему, не ждать подсказок. Что ж, теперь деваться некуда.

— Нет, я работаю в парке не так давно… — Говорить беспечным тоном получается с трудом. — Месяца два с половиной. А решила этим заняться, потому что у меня вдруг появилась масса ненужного… свободного времени.

Джерард — я вижу краем глаза, поскольку смотрю куда угодно, только не на него, — хмурится, но не задает лишних вопросов. Очевидно, догадывается, что затронул больной для меня вопрос. Кашляю, пытаясь прогнать зависшую над головой хмурую тучу.

— И потом… у меня в жизни был своего рода… нелегкий период. В самом начале я пыталась отвлекаться на встречи с многочисленными знакомыми, которых никогда не считала настоящими друзьями, но то и дело ловила себя на том, что не слушаю их, а думаю о своем. И решила позволить себе размышлять обо всем так долго, как того потребует душа. Здесь же, среди зелени и цветов, даже грустные мысли в каком-то смысле приятны…

Джерард смотрит на меня таким пристальным заинтересованным взглядом, что теплеет щека.

— Эти твои раздумья… были связаны с несчастной любовью? — осторожно предполагает он.

Усмехаюсь, пытаясь взглянуть на свой печально закончившийся роман с юмором.

— Гм… да. — Окидываю деревья вокруг и асфальтированную дорожку рассеянным взглядом и вдруг в ужасе замираю. На скамейку, расположенную прямо напротив нас, садятся рыжеволосая женщина и мальчик с меланхолично-задумчивым лицом. Бетси! — гремит в моей голове.

Мне бы в самый раз отвернуться и сделать вид, что я не заметила ни рыжую, ни ребенка. Бетси и маленький Джонатан для меня теперь пустое место. Почти позабытый кошмарный сон. Но я вглядываюсь в обоих с болезненной жадностью жертвы, влюбленной в убийцу.

И облегченно вздыхаю. Нет, это не Бетси. Просто похожая на нее женщина. У Бетси глаза быстрые и темные, как два проворных жука. У этой же дамы они янтарные и мечтательные. А ее мальчик не бледный, как Джонатан, а румяный и, как мне кажется, просто чем-то огорчен и отнюдь не всегда такой отрешенный.

Как-то раз Бетси возникла перед нами будто из-под земли, таща за руку беднягу сына, когда мы катались на катке в Рокфеллер-центре. Маленький Джонатан не умел даже толком стоять на коньках и так и норовил уткнуться носом в лед, но мать держала его так крепко, что упасть он бы не смог, даже если бы захотел.

Помню, меня она будто не заметила. А с Питером даже не поздоровалась — с ходу набросилась на него с упреками из-за какой-то плиты, которую они купили по его настоянию и об которую мальчик на днях чуть не расшиб лоб. Будь я на месте Питера, послала бы экс-супругу куда подальше, забрала бы у нее сына и провела бы остаток вечера в свое удовольствие. Он же весь сжался, будто ученик, подложивший на стул учителю кнопку и пойманный с поличным. И добрых десять минут выслушивал, какой он скверный и безответственный отец, насколько ему безразлично здоровье ребенка, его будущее и настоящее и до чего наплевательски он относится к своим родительским обязанностям.

Когда она подвела разговор к главному — необходимости вместе с Питером и за его счет приобрести новую, отвечающую всем требованиям заботливых матери и отца плиту, я, не выдержав, дернула Питера за рукав.

— Может, обсудите свои дела потом?

По-моему, в тот день я впервые заметила в его глазах это гадкое чувство. Он стеснялся меня и как будто был бы рад, если бы я незаметно исчезла, оставив его с семьей. Позднее он с пеной у рта доказывал, что я преувеличиваю, что выдумала то, чего не было и не могло быть, что становлюсь такой же сварливой, как его Бетси. Но в следующий раз все повторилось…

— Эви? — негромко окликает меня Джерард.

Вздрагиваю, краснею и поворачиваю голову. Пожалуй, я правда уподобляюсь Бетси. Точнее, Питеру. Он остался в прошлом, я должна уделять внимание тому, кто со мной рядом. Я же, хоть и не хочу этого, снова и снова возвращаюсь назад.

— Увидела кого-то знакомого? — интересуется Джерард, окидывая беглым взглядом незнакомку с янтарными глазами и румяного мальчика.

— Гм… — Я качаю головой. — Нет. Просто задумалась. — Натянуто улыбаюсь.

Джерард смотрит на меня с сочувствием и, кажется, все понимает.

— Наверное, мы затронули неправильную тему.

Хмыкаю.

— Наверное…

Джерард закладывает в землю следующую луковицу.

— Что ж, тогда давай поговорим о чем-нибудь нейтральном, приятном для всех?

Киваю.

— Давай. О чем?

— О книгах, фильмах, поездках. Любишь ходить в кино?

На мгновение задумываюсь.

— Пожалуй, не особенно. Предпочитаю устроиться на собственном диване, поставить какой-нибудь диск и посмотреть фильм дома.

Джерард смеется.

— Забавно. Я тоже.

— Серьезно?

На сей раз мои губы растягиваются во вполне естественной улыбке. Мысль о том, что мы с Джерардом в чем-то схожи, после воспоминаний о безрадостном прошлом служит утешением. Впрочем, не стоит торопиться с выводами, предупреждаю себя я. Посидеть перед телеэкраном у себя дома не прочь, наверное, каждый второй ньюйоркец.

— Какой твой любимый фильм? — спрашивает Джерард. — Если, конечно, таковой у тебя вообще есть?

— Гм… — Потираю лоб тыльной стороной выпачканной грунтом и обтянутой перчаткой руки. — Никогда не задумывалась об этом.

— Задумайся сейчас, — предлагает Джерард, улыбаясь своими лучистыми зелеными глазами.

Киваю, принимаясь перебирать в памяти все фильмы, которые когда-либо произвели на меня впечатление, и без труда выделяю из множества один-единственный.

— Наверное, «Аромат женщины».

Джерард останавливает на мне внимательный взгляд. Я вдруг забываю о том, что должна почти не смотреть на него, поднимаю глаза и слегка краснею. По-видимому, он не разделяет моего мнения, проносится в сознании огорчительная мысль. И, скорее всего, любит фильмы посовременнее.

Джерард едва заметно кивает и слегка прищуривается.

Мне вдруг становится стыдно. На меня всего лишь несколько странно посмотрели, а я уже готова отречься от того, что так горячо люблю. Возгораюсь желанием сию же секунду исправиться и пускаюсь многословно рассуждать об «Аромате женщины».

— Я готова пересматривать его снова и снова. Аль Пачино там, как всегда, красавец во всех смыслах, О'Доннел естественен и трогателен. Ужимки Хоффмана, и те меня умиляют. По-моему, Аль Пачино совершенно заслуженно получил за эту роль «Оскара». Так убедительно сыграть слепого! Я каждый раз ухожу в этот фильм с головой, верю каждому его слову, каждому «ха!».