Волшебное преображение - Кэролайн Кросс

Решение созрело в ее голове моментально, и она не стала медлить, одну за другой вытащила из волос шпильки, бросила их на пол, взбила волосы руками.

Гейб выпрямился.

Мэллори расстегнула платье и медленно начала спускать его с плеч, затем с талии, с бедер, пока не осталась в комплекте нижнего белья лавандового цвета и в босоножках на высоченных каблуках. Затем она подняла бровь и застыла в ожиданий.

— Послушай, Джейк, — забормотал Гейб, — у меня дела. Я перезвоню завтра. — Не отрывая глаз от девушки, он быстро повесил трубку.

В напряженной тишине щелчок трубки об аппарат прозвучал словно выстрел. Некоторое время Гейб разглядывал ее тело, а затем перевел взгляд на лицо.

— Что, черт возьми, происходит, Мэллори? — Его голос звучал очень тихо, глаза превратились в блестящие изумруды.

Она слегка пожала плечами.

— Я подумала о твоем предложении.

— Относительно… — Гейб сделал многозначительную паузу.

— Относительно секса, и решила в положительную сторону. Я готова к нему. Вопрос в том, — она томно взмахнула ресницами, — готов ли ты?

Гейб оттолкнулся от стола и направился к ней.

— Глупый вопрос.

Несмотря на неторопливые шаги, она видела перед собой страстного и зажигательного мужчину. Когда их разделяло расстояние в шаг, он протянул руку к ее лицу, погладил щеку, провел большим пальцем по подбородку.

— Сначала… — Гейб внимательно вглядывался в ее глаза, — тебе лучше объяснить, почему ты приняла такое решение. Десять минут назад ты говорила, что твоей ноги в моем доме не будет. Час назад мне буквально силой пришлось упрашивать тебя заехать ко мне. А сейчас ты дрожишь от возбуждения. Поэтому я спрашиваю, — он коснулся пальцем ее нижней губы, — что изменилось, Мэллори?

Она холодно улыбнулась.

— Разве тебе никто не говорил, что менять решения прерогатива женщин?

Он молча взирал на нее.

— Я пришла к выводу, что между нами уже давно что-то происходит, и подумала, что мы оба почувствуем себя лучше, если дадим волю эмоциям. Вероятно, я обманывалась, раз полагала, что моего обнаженного тела достаточно, чтобы завести тебя…

Неожиданным поцелуем Гейб прервал поток слов. То, что он вытворял губами, вряд ли подходило под банальное описание поцелуя. В нем были и страсть, и благоговение. Она вцепилась в его рубашку.

Гейб немедленно притянул Мэллори к себе. Сквозь тонкую ткань Мэллори ощущала невероятное тепло, его руки скользили по ее коже. Вдруг он поднял голову и отстранился.

— Что не так? — спросила она задыхающимся голосом.

Гейб хрипло рассмеялся, и она почувствовала, как от его смеха у нее напряглись соски.

— Ничего. Только… к чему спешить? — Он сделал большой шаг назад. — Как ты верно заметила, наша симпатия длится уже долгое время. У нас впереди целая ночь. Я хочу, чтобы мы ее запомнили.

Мэллори смутилась. Она только что расценила их будущее слияние как нечто сиюминутное, не требующее продолжения, в то время как он…

Девушка облизала сухие губы. Гейб встал у нее за спиной.

— Что… что ты делаешь? — спросила она, услышав шелест одежды, падающей на пол. Сердце учащенно забилось, когда он наклонился и поцеловал ее в плечо.

— А ты как думаешь? — Гейб покрывал короткими поцелуями плавный изгиб высокой изящной шеи.

— Я не ожидала… — Мэллори думала о быстром, почти животном соединении и едва ли рассчитывала найти в своем партнере искусного любовника, а теперь, млея от наслаждения, она, казалось, вообще потеряла способность воспринимать действительность.

Большая, горячая рука легла ей на живот.

— Чего ты не ожидала, Мэл? Что мне бы хотелось бросить тебя на пол и незамедлительно овладеть тобой? Доверься мне. Мы дойдем и до основного блюда… — палец его руки медленно выписывал затейливые круги на ее животе, — позже.

Гейб прижал ее тело к себе, она едва не закричала, почувствовав ягодицами его крепкие бедра.

— У тебя самая красивая кожа, — пробормотал он, поглаживая рукой кружево бюстгальтера. — Мягкая, нежная. Весь вечер у меня зудели ладони, нестерпимо хотелось дотронуться до нее. Все время, пока мы разговаривали, я гадал, какая она на ощупь.

Тягучий жар разливался у нее в паху. Она извивалась от возбуждения, когда его губы ласково целовали мочку уха.

— Мне тоже… не терпелось дотронуться до тебя. — В срывающемся шепоте Мэллори едва узнавала свой голос. — Я никогда не представляла…

Он вдруг убрал руку с ее живота. Она стоном выказала протест.

— Поделись со мной своими мыслями. — Гейб повернул девушку к себе и прижался губами к ямочке у самых ее губ. — Что ты не представляла?

Мэллори с трудом перевела дыхание.

— Что ты заставишь меня испытать…

Желание, которое по своей мощи и непредсказуемости может быть сравнимо лишь с ураганом. Занимаясь любовью с мужчинами, она всегда знала, чего ожидать, только не в этот раз, не с ним. Ее страсть была сродни горячке, в которой люди забывают о самых стойких своих принципах, об инстинкте самосохранения.

Жизнь, люди, мир вокруг — все стало ей безразлично, лишь бы этот волшебный рот давал усладу и кружил в вихре наслаждения. Мэллори крепко зажмурила глаза, расстегнула застежку бюстгальтера и тут же задохнулась от удовольствия, когда его руки накрыли ее груди.

Гейб сдавил пальцами соски. Время вдруг растянулось, замедлило свой бег, а ее желание усилилось. Огонь, доселе неиспытанный, поглотил обоих.

— Пожалуйста, — молила Мэллори. — Гейб… — Мэллори покрыла жаркими поцелуями его глаза, скулы и виски. — Я хочу большего, я хочу тебя всего.

— Черт, Мэллори. — Его голос звучал глухо. — Ты нечестно играешь.

— Я вовсе не играю, — с дрожью в голосе простонала она.

Он чертыхнулся и подхватил ее на руки.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, забрасывая руки ему на шею.

— Я хочу видеть тебя в своей постели. Если бы ты только знала, сколько раз я видел тебя там в своих мечтах. — Он поцеловал ее, и она зарылась лицом в его шею.

Не выпуская свою ношу из рук, Гейб поднялся по лестнице на второй этаж, миновал маленький коридор и оказался в спальне. Там он локтем нажал выключатель. Зажегся свет, осветив широкую кровать, покрытую темным блестящим покрывалом, мраморный камин и высокий потолок.

Гейб поставил Мэллори на ноги и дал ей возможность осмотреться, но ее ничто не интересовало, кроме его напряженного лица, на котором опасно поблескивали глаза и твердо сжимались чувственные губы, и тела, состоявшего из рельефных линий и крепких мышц. В комнате внезапно стало жарко, словно сильно растопили камин.

— Мэллори.