Гламурная жизнь - Анна Грайфендер

— Тогда я лучше пойду домой. Знай я, как здесь хорошо, я не была бы к тебе столь несправедлива и сделала бы все возможное, чтобы нам не мешали.

Не тратя слов, он положил руки мне на бедра, притянул меня к себе и поцеловал.

Теперь у меня действительно подогнулись колени. Этот мужчина оказался не только безумно симпатичным, но еще и умел чертовски хорошо целоваться.

А если он так хорошо целуется, то… Об остальном я старалась не, думать.

Я ошарашенно пролепетала:

— Но теперь мне действительно пора идти. Макс ждет. — И не оглядываясь, вошла в дом. Я читала, что нельзя ни в коем случае оборачиваться, когда уходишь, потому что это признак жуткой неуверенности или неудержимого любопытства.

Ни то ни другое не украшает, к тому же неизвестно, а вдруг он тоже читает «Психологию сегодня».

В машине я все время думала про поцелуй; не считая восторгов по поводу свалившегося на мою голову счастья, меня особенно радовало то обстоятельство, что Леандер прекрасно целуется.

Что касается поцелуев, то в прошлом мне не раз приходилось сталкиваться со странностями.

В переходном возрасте я познакомилась с целым набором отклонений, начиная с обильного слюноотделения и заканчивая щекоткой неба.

Достался на мою долю и поцелуй, в ходе которого мне просто вложили в рот язык (никаких дальнейших движений я не ощутила). Похоже, мой партнер считал, что два активных языка — это слишком много, поэтому милостиво взвалил все обязанности на меня.

Не то что Леандер. С этим у него все в порядке. Он не груб, но достаточно настойчив, поцелуй получился не слишком долгий, как раз такой, чтобы на губах остался волнующий привкус.

Мне не терпелось представить девочкам самый подробный отчет. К сожалению, время оказалось позднее, звонить неудобно, особенно сидя рядом с Максом, которому я клялась и божилась, что буду вести себя как бесчувственная амеба.

Кстати, о Максе. Что-то у него не очень радостный вид.

Он смотрел на меня, и впервые в его взгляде не было искорок.

— Мне кажется, вышла какая-то ахинея. Сцена преотвратная, а я в главной роли. Представляю себе, что он сейчас думает. Мне было так неловко, что я уже прикидывал, не пойти ли погулять с его собачонкой.

Я очень хорошо его понимала.

Если бы не поцелуй, сейчас рядком сидели бы два тюфяка, набитые страданиями. Но поделиться с ним своей тайной я, конечно же, не могла.

Мне было настолько легко и радостно, что я всю дорогу болтала в режиме нон-стоп. Так как о сне и речи быть не могло, я с удовольствием приняла предложение заглянуть к нему в гости. Ха, наконец-то мы сможем выпить что-нибудь приличное, как и положено взрослым людям. Сейчас годилось любое средство, только чтобы привести Макса в чувство, ведь в том, что случилось, есть доля моей вины.

Квартира Макса вопреки моим ожиданиям оказалась вовсе не такой стильной и суперсовременной. Скорее скромной, в отличие от моего забитого безвкусным хламом жилища. Правда, у него было уютно и необычно.

В этом доме не может возникнуть чувство, что проехал много километров и вновь оказался в своей квартире, ибо тебя радостно приветствуют стеллаж «Билли», кровать «Свен», шкаф «Лассе» и как они там еще называются. Весь вечер только и слушаешь: «Ах, такое постельное белье у меня тоже есть, но только зеленое». Или: «Скажи, сколько времени ты собирал этот шкаф»? Как правило, кто-нибудь вытаскивает из загашника садистскую историю на тему магазина «Икеа». Чаще всего про знакомого, у которого недоставало пяти элементов для монтажа кухонного гарнитура! Просто подумать страшно! Подобные вечеринки даже ближе к концу не становятся интересными. Возможно, из-за неприятного осадка, как будто у тебя украли индивидуальность: кто-то ведет точно такую жизнь, как ты, по крайней мере в таком же интерьере.

Макс подошел с шкафу с пластинками — у него и в самом деле были не диски, а пластинки, — Поставил музыку и принес из кухни бутылку виски и два бокала:

— Сейчас мне нужно выпить чего-нибудь покрепче после этого детского пойла. Надеюсь, ты любишь виски?

Собственно говоря, совсем не люблю, более того — я не переношу виски.

Но тут уж ничего не поделаешь. Гори оно все синим пламенем! Моя мечта поцеловать Леандера Бергландта сбылась, так что наша судьба практически решена.

А это не мелочь.

Итак, давай сюда бутылку.

До чего противно… А как жжет в горле!

С каждым глотком Максу становилось лучше. Мне наоборот.

Но так как не хотелось спасовать, я отважно пила вместе с ним.

Мир с каждым глотком становился все более цветным, почему-то вокруг начала бегать какая-то кошка.

Забавно.

— Иди сюда, кисуля! Как же нас зовут?

— Пусси.

Макс уже пребывал по ту сторону добра и зла, теперь его все устраивало.

— Нет, это имя мне не нравится. Я подарю тебе еще одну кошку, а ты уж, будь добр, окрести ее Кэт.

Смех.

Да уж, настроение поднималось, уровень жидкости в бутылке падал.

Трудно сказать, в какой именно момент возбуждение сменилось трупной неподвижностью.

В мозгу болтались неясные обрывки воспоминаний, вроде бы Макс сказал: Ты можешь спать на моей кровати, а я пойду в корзинку к Пусси. И кажется, прежде чем впасть в коматозное состояние, я милостиво предложила ему тоже устроиться на кровати.

К моему смущению, мне снились попеременно то Леандер, то кошка, причем в один прекрасный момент Пусси начала раскатывать по квартире на роликах.

Понятия не имею, когда я проснулась, знаю только, что сопутствующие ощущения стали уже какими-то привычными.

Краешком глаза я посмотрела на Макса.

Он лежал неподвижно, полностью одетый, рядом присоседилась Пусси.

Медленно, очень медленно я поднялась с кровати, тихонько, чтобы не разбудить Макса, вышла за дверь и отправилась домой.

Проспав несколько часов, я приняла аспирин и снова превратилась в человека, правда пока еще только наполовину.

Естественно, первым делом я схватилась за телефон. Пора было сообщить радостную новость Катарине и Лилли.

Но повествование хотелось сделать увлекательным — ведь не каждый же день получаешь поцелуи от Леандера Бергландта, — поэтому я назначила обеим встречу в «Маленькой Клюшке», нашем любимом кафе, где в огромных чашках подают чай с перечной мятой и выпекают самый замечательный во всем городе пирог со сливами.

— По телефону ты говорила подчеркнуто кратко. Что еще за тайны? Тайны — это моя прерогатива. — Катарина, обиженная или просто заинтригованная, двинулась в танковую атаку, чтобы побыстрее узнать, что же стряслось.

Ей нравилось быть причастной к межчеловеческим отношениям.