Будь со мной - Джоанна Бриско

Сильвия объяснила, что опоздала, так как неожиданно встретилась с кем-то и с этим человеком ей пришлось выпить чаю. Меня это немного задело. Естественно, мы направились в дорогое кафе, которое было совсем рядом, за углом. Там стоял страшный шум, и вся еда готовилась на раскаленных угольях.

Никогда еще Сильвия не была так молчалива. Она напоминала простодушную девушку, зажатую тисками собственной гордости. Замкнута в себе, неприветлива, как будто боялась открыть рот. Ела она мало, почти все время молчала, а когда говорила, то так тихо, что я с трудом разбирал слова. Я попытался развязать ей язык вином, но она сделала пару небольших глотков и отставила бокал.

Я посмотрел на часы. Прошло уже около часа. В конце концов благожелательность уступила место раздражению.

— Ну ладно, — сказал я. — Извини, но я, наверное, буду сваливать. У меня встреча.

Она посмотрела в мою сторону. В нерешительности опустила глаза.

— Рад был тебя увидеть. Извини, что ухожу так быстро, но мне действительно пора.

— Офис, — произнесла она.

— Что? — не понял я.

— Я хочу сказать… По-моему, ты забыл, зачем мы договорились встретиться. Ты разрешил мне взять какие-нибудь книги.

— Ах, да. Книги. Действительно. Черт! Я и забыл.

— Я бы лучше порылась в книгах, чем сидеть в кафе.

— Ты же должна была разгрести мои книжные завалы. Боже, мне действительно очень неловко, но сегодня это вряд ли получится, потому что…

Я посмотрел на нее. Она молчала.

Я колебался.

— Хорошо, — наконец решил я. — Извини. Давай по-быстрому. Идем прямо сейчас. Можешь покопаться там, пока еще есть время до встречи.

— Да, — сказала она. — Конечно.

Пока я разговаривал с рекламщиком, она сидела в офисе на полу и просматривала стопки книг в твердой обложке с видом сортирующего пресс-релизы опытного секретаря, которому достаточно один раз взглянуть на название, чтобы понять, стоит книга внимания или нет.

— Слушай, забирай их все, — сказал я, положив телефонную трубку и увидев ее скромный выбор. — Кроме вот этой. Какая на ней дата публикации?

Она ответила не сразу.

— Шестнадцатое февраля.

— Еще есть время просмотреть ее. А вообще пошла она к черту! Забирай и ее. Все равно на эту старую склочницу мне отзыва не писать.

— Но ведь она… гений, — возразила Сильвия.

— Правда? Ее никто не читает.

— Я читаю.

— Серьезно?

— Я прочитала все ее книги. Все до единой. Все, что выходило с пятидесятых годов. Даже статьи.

— В самом деле? — Я начинал терять терпение. — Надо же! Все равно забирай. Подожди… А она что, действительно хорошо пишет? Я-то у нее читал только… что?.. кое-что из самого известного.

— Исключительно, — тихо сказала она.

— Тогда, прочитав эту книгу, напиши небольшой отзыв. — Это прозвучало как любезность с моей стороны. Но я тут же спохватился. Какая глупость! Попытался замять неловкость: — Может, это поможет и мне оценить ее…

Воцарилась тишина. Я посмотрел на Сильвию. Она стояла на коленях, рот слегка приоткрыт. Тишина затягивалась.

— Напиши краткую рецензию, — не выдержал я. — Слов на триста.

По ее лицу пробежала едва заметная улыбка.

— Это серьезно?

— Ну конечно, серьезно, — подтвердил я, потому что не мог сказать ничего другого.

После работы я в том же кафе встретился с МакДарой. Теперь там было полно народу. Посетители сидели за столиками, потягивали «Саличе Салентино»[17]и обсуждали прошедший рабочий день. У меня разболелась голова. Мне хотелось поскорее попасть домой, но МакДара был для меня чем-то вроде рудимента прошлой жизни, вооруженного стрелами свободы, маленькими оперенными символами освобождения, и казалось, что, когда наши разговоры станут превращаться в почти бессвязную болтовню с перекрикиваниями, мы плюнем на все и поедем с надувными лодками на пороги или отправимся в горы кататься на лыжах, будем, как в каком-нибудь рекламном ролике к фильму, пролетать на фоне невыносимо синего неба, вздымая за собой клубы белого снега. С Лелией больше хотелось думать о домашнем уюте и тепле.

— Происходит какая-то лажа, — закричал он мне на ухо, когда мы уселись за шаткий столик в углу и принялись за соленый миндаль.

— Что именно? — поинтересовался я.

— Купи мне выпить, — попросил он. — Мне нужно промочить горло. Блин, здесь так шумно!

Я послушно пристроился к очереди за выпивкой. В бар вошли мои коллеги, завязался обрывочный разговор. Интересно было пообщаться с людьми из новостийного отдела. Мысль о том, что всего несколько часов назад здесь, в этом самом кафе, сидела Сильвия, уже не беспокоила меня, показалось непонятным, почему мысль о ней вообще промелькнула в голове. Сейчас на ее месте восседал гигант МакДара, успешный, но непокорный сын итальянки и шотландца, работавших в кафе. Он был настолько же крепок, насколько она хрупка.

— Ну ладно, — сказал я. — Давай, рассказывай.

— В этом помещении придется найти рупор, чтобы поделиться секретом, — недовольно крикнул он.

— Хватит тебе. Говори мне на ухо.

— По-моему, у меня завязывается роман.

— Да ты что?! — искренне поразился я. Страх, удивление и, совершенно неожиданно, крупицы удовольствия по очереди пронеслись у меня в душе.

Он не спешил продолжать. Мой старый друг был невесел, его нижняя челюсть, покрытая порослью щетины, ходила так, как у родителя, расстроенного поведением ребенка. Я подумал о Катрин, которая сейчас дома ждет его возвращения с работы, гордая, независимая и в то же время женственная, с гладкой светлой кожей и непоколебимой любовью к неистовому МакДаре.

— Не может быть!

— Я уверен, — сказал он. — Не знаю, как…

— Ну, продолжай, продолжай.

— Как мне от этого избавиться, я хотел сказать.

— О Боже!

Он замолчал.

— Слушай, МакДара.

— Да знаю я.

— Кто она? Это та… как бишь ее… Ну та старая гламурная крыса, с которой ты работаешь?

— Ты что?! Нет, конечно. С ней это так, легкий флирт. Ничего серьезного.

— А с этой, значит, серьезно? Так кто же она?

— Никто.

— Ясно. Дух бестелесный. Никто. Кто?

Он затряс головой.

— Ты имеешь в виду, что я ее не знаю?

Он кивнул.

— И как вы с ней встретились?

— Господи, да как обычно, через друзей чьих-то друзей или типа того. Не спрашивай, кто она. Если я тебе не расскажу, ты не сможешь случайно о ней проболтаться Катрин.