Единственная любовь - Рэчел Линдсей

— Поскольку ты здесь уже месяц и даже ни разу не попыталась встретиться с ним…

— Когда вы относитесь к кому-то с предубеждением, факты значения не имеют.

— Можешь винить своего бесценного Дэнни за все предубеждения, которые есть против тебя у его брата.

— Это ранит сильнее всего, — призналась Бет. — То, что у Дэнни не хватило храбрости сказать брату правду. Что он обернул все так, будто я гонялась за ним!

— Дэнни боится Дина.

— Но почему?

— Потому что Дин может послать его с ранчо на все четыре стороны.

— Но это же его ранчо!

— Это ранчо Дина, — поправила миссис Мэйс. — Которое завещал ему отец.

Бет не смогла скрыть изумления.

— Но Дэнни говорил…

— Дэнни говорит много неправды. Все принадлежит Дину. Уайатт Хардинг оставил Дэнни кое-какой доход, но недостаточный, чтобы он мог на него прожить! К тому же они не братья, а кузены. Мать Дэнни была сестрой Уайатта. Она и ее муж умерли, когда Дэнни было около десяти, и с тех пор он живет на ранчо.

— Но Дин все-таки мог выгнать его?

— Теоретически да. Но я не могу представить, чтобы он действительно это сделал, как бы он ни грозился.

— Тем не менее, он мог. Особенно если Дэнни хотел расторгнуть помолвку.

— Дин не способен использовать подобные рычаги давления, чтобы заставить кого-то жениться. Как ни больно говорить, но Дэнни никто ни к чему не принуждает. Так что приезд сюда — не самое правильное для тебя решение.

Едва до Бет дошел смысл сказанного, она покраснела от возмущения.

— Неужели вы считаете, будто я приехала, чтобы попытаться заставить Дэнни передумать!

— Я считаю, что сознательно ты приехала сюда за тем, о чем рассказала мне, — перебила миссис Мэйс. — Но как насчет подсознательного? Ты достаточно умна, чтобы знать о скрытых мотивах. Будь честна с собой, девочка моя.

Бет задумалась. Надеялась ли она, что заставит Дэнни снова влюбиться в себя, когда он поймет, как близко от него она находится? Или приехала, как всегда считала, для того, чтобы показать ему, что ей на него наплевать?

Жара в холле давала о себе знать, несмотря на кондиционеры. Бет покачнулась и побледнела. Смутно она понимала, что ее ведут во внутренний кабинет, заставляют выпить коньяк, а миссис Мэйс говорит с ней успокаивающим, ласковым голосом.

— Бедная девочка. Для тебя это оказалось слишком тяжело. Ты выглядишь такой здоровой, что я чуть не забыла… ведь ты недавно болела.

— Я в полном порядке. — Бет попыталась встать. Но тело оказалось не таким прочным, как воля, и она осталась на месте. — Это все ваши разговоры про скрытые мотивы. — Она старалась внести нотку юмора. — Наверное, мне стало плохо оттого, что я взглянула правде в лицо. Конечно, вы правы. Думаю, я действительно приехала сюда в надежде, что… — Не в силах заставить себя продолжать, она отвернулась, намеренно глядя на клочок синего неба, виднеющийся сквозь маленькое окно. — Думаю, будет лучше, если я уеду. Я постараюсь найти место на завтрашнем рейсе.

— Бросишь меня в беде? Это не очень хорошо с твоей стороны!

— Но мне казалось, вы предпочтете, чтобы я уехала?

— Я предпочту, чтобы ты осталась. — Миссис Мэйс смотрела на нее без тени улыбки. — Осталась и встретилась с Дэнни.

— Я не вынесу встречи с ним. Не теперь. После того, как он мне соврал. Это все равно как обнаружить, что его никогда не существовало.

— Дэнни, которого ты себе придумала, действительно не существовало. Вот поэтому я и хочу, чтобы ты снова с ним встретилась.

Бет нервно хохотнула.

— По принципу «если не убьет — значит, вылечит»?

— Это единственный выход. И тебя он вылечит. Я сердцем чувствую.

— А ваше сердце не говорит вам, сколько это займет?

— Зависит от того, кто успеет сработать первым — отец Время или другой мужчина!

— Только не другой мужчина, — отрезала Бет. — Я не могу пообещать, что разлюблю, но держу пари, что больше ни за что не влюблюсь!