Непокорная красавица - Шеррилин Кеньон

Он расхохотался.

– У меня действительно очень большая каюта, она вместит всех нас троих. – Он осторожно погладил ее косу. – А что касается моей кровати...

– Меня не интересует ваша кровать, – отрезала она. – И вообще ничто лично ваше.

Он не обиделся, только небрежно пожал плечами:

– Очень жаль. Мне говорили, у меня изумительная кровать, как и все лично мое.

– Вы хотите меня поразить?

– А если да?

– Тогда делайте это получше. Разве мать не учила вас, что жестокостью нельзя привлечь женщину?

Игривое выражение исчезло с его лица. Кажется, она зашла слишком далеко; по его темному, мрачному взгляду она поняла, что этот человек способен на все те ужасы, что ему приписывают.

– Вы не захотите узнать уроки, которые давала мне мать, – сказал он тихим, пугающе безразличным голосом. – Теперь извините, у меня дела.

– Подождите, – сказала Лорелея, не желая отпускать его, пока он не удовлетворит ее интерес. – Я все же хочу кое-что обсудить.

Он медленно и напряженно повернулся к ней. Переход от игривости к злости был таким стремительным, что у нее закружилась голова. Ничего подобного она не ожидала. А ее еще называют вспыльчивой!

– Да? – холодно спросил он.

Набравшись духу, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Почему вы так ненавидите лорда Уолингфорда? Ведь он ваша цель, не так ли? Вы захватили меня, потому что знали, что Джастин отправится за мной вместе с отцом?

Ноль эмоций. Как будто она обращалась к статуе.

– Прежде чем задавать вопросы, маленькая Лорелея, спросите себя, хотите ли вы знать ответ.

– Конечно, хочу. Почему бы мне не хотеть?

– Действительно, почему. Скажите, почему вырешили, что я его ненавижу?

– Потому что он поклялся повесить любого пирата, которого встретит.

Его взгляд стал насмешливым.

– Вы очень наивны.

– Тогда почему же? – спросила она, раздраженная его высокомерием.

– Ступайте к себе, Лорелея, – со вздохом сказал он. – Спрячьтесь в своей каюте.

– От чего я должна прятаться?

– От меня, от жизни, от всего.

С досады она скрипнула зубами.

– Может, перестанете играть и просто ответите?

Повисло молчание. Наконец он ответил:

– Да, я захватил вас, чтобы за вами отправился Габриэль Уолингфорд.

– Почему вы его ненавидите?

– Потому что меня это устраивает.

– А это почему?

– Потому.

Решив, что другого ответа она не получит, Лорелея слегка отступила.

– Вы, конечно, понимаете, что были и другие способы привлечь его внимание?

– Да, я мог бы убить одного из его сыновей.

Он сказал это так буднично, что она оторопела.

– Тогда почему вы этого не сделали?

– Это не соответствует моим целям.

Однако он не страдает многословием!

Пират подошел к ней вплотную. Хотя между ними сохранялась холодность, она почувствовала его желание. Она чувствовала его с их первой встречи и теперь вдруг поняла.

– Совратить меня – это часть вашей мести? Для этого вы похитили меня с такими сложностями? Ведь вы легко могли захватить Джастина, и лорду Уолингфорду пришлось бы отправиться к вам, но вы этого не сделали.

– Вы очень проницательны.

Неизвестно почему, но такой ответ ее разочаровал.

– Знаете ли, вы понапрасну тратите время.

– Неужели?

– Да. Я люблю Джастина.

– Любовь? – Он фыркнул, – придумали мужчины, чтобы женщины залезали к ним в постель, не испытывая чувства вины.

– Вы в самом деле в это верите?

– При чем тут вера? Я это знаю.

– Мне жаль вас. Жизнь без любви – пустая жизнь.

– Жизнь без любви – счастливая жизнь.

Господи, какой он тупой! Или он так говорит, чтобы ее распалить?

– Вы никогда не испытывали любовный трепет? – спросила Лорелея. – Не чувствовали, как ускоряется сердце, когда к вам кто-то приближается? Не желали разделить каждое мгновение жизни с одной особенной женщиной?

– Это называется вожделение.

– Это называется любовь.

– Ну что ж, тогда я был влюблен сотни раз. В сущности, я и сейчас влюблен. Потому что все, о чем я могу думать, – это как я буду прижимать к себе ваше нагое тело, целовать...

– Я не это имела в виду, – сквозь зубы сказала она, чувствуя, что краснеет.

– Вы это сказали.

Она глубоко вздохнула, чтобы утихомирить злость. Он положил руку ей на щеку и большим пальцем провел по краю подбородка. Его рука обжигала, ей понадобились все силы, чтобы не уткнуться губами в его ладонь.

О, его прикосновение волшебно... Теплое, приглашающее...

Она с испугом поняла, что хочет принять это приглашение. Он за талию притянул ее к своей твердой груди.

– Я мог бы доставить вам такое наслаждение, о котором вы и не подозреваете. Когда вы с подружками болтали и хихикали, вы не могли вообразить, что я могу дать.

Порочное желание зашевелилось внутри, какая-то ее часть готова была принять это. Каково это – обнимать такого красивого мужчину? Такого опасного? Такого, чье прикосновение раскаляет ее добела?

Ее охватило безумие, она это понимала. Она помолвлена, а он человек вне закона, он в розыске; как только ее освободят, он поплатится за это жизнью.

Что бы там ни думало ее тело, Лорелея подчинялась только логике, а логика говорила, что надо сохранять дистанцию.

– Конец света наступит раньше, чем я позволю такому случиться. Единственное, чего я желаю, – это чтобы вас не было.

Он печально покачал головой:

– И это единственное, что я отказываюсь вам дать.

– Тогда вас ждет большое разочарование. В его глазах заплясало веселье.

– Вы так думаете?

– Я это знаю.

– Ну так кто из нас самонадеян?

– По-прежнему вы. Я всего лишь констатирую факт.

Он рассмеялся:

– Как и я. А факты говорят, что ни одна женщина передо мной не устоит. По крайней мере ненадолго.

Каков наглец, вскипела она. Самый чванливый человек на свете! Если она что и ненавидит, так это самодовольство. Что ж, пора преподать Черному Джеку урок хороших манер. Пора показать ему, что он не является беспримерным образцом мужских достоинств.