Резюме сердцеедки - Влада Орлецкая

Собственно, именно тогда их отношения окончательно зашли в тупик, и Соня должна была сама уйти от него. Но она не ушла. А Стас, как ни странно, ее не выгнал, и все вроде бы осталось по-прежнему. И вот он уехал в отпуск. Без нее. Со своей красивой и молодой сотрудницей.

Соня достала из сумки несколько упаковок с таблетками. Журнальный столик покрывал слой пыли. Она отыскала тряпку и не спеша тщательно вытерла стеклянную столешницу. Потом вдруг что-то вспомнила и стала набирать телефонный номер.

— Надь… привет… Я тебя не отвлекаю?

— О, Сонечка, привет! — воскликнула Надежда. — Ты куда пропала? Не звонишь, не появляешься…

— Да знаешь, некогда. Все дела семейные, — уклончиво ответила Соня. — Надь, я вот что звоню… Скажи мне, как у тебя с усыновлением?

— Да никак, — упавшим голосом произнесла Надя.

— То есть все по-прежнему упирается в деньги?

— Ну конечно… сама ведь знаешь… Деньги есть — Иван Петрович, денег нет — дерьмо и сволочь…

Для Надежды это была больная тема. Вот уже года два или три она пыталась усыновить грудничка, но у нее ничего не получалось. Собственно, ей сразу назвали сумму — пять тысяч долларов. Если она, конечно, хочет иметь здорового ребенка. Больного — хоть сейчас, и бесплатно. Ритуля сказала тогда, что это еще по-божески, она, мол, слышала, что берут и десять, и пятнадцать. Пять — куда ни шло. И Надя копила деньги. Та же Ритуля, правда, говорила ей, что можно взять ребенка и постарше, и вообще зачем ей, Надежде, младенец при ее-то занятости. Она просто не представляет себе, что такое грудничок и сколько с ним хлопот. Но Надежда не слушала. Она копила и ждала своего часа.

— Надь, не огорчайся, я дам тебе денег, — сказала Соня.

Надя даже растерялась.

— О-ой, Сонечка, ну зачем?.. Тебе что, деньги девать некуда? У тебя же кредит.

— Ну и что. Тебе сейчас деньги нужнее. У меня осталось сто тысяч от ипотечного взноса. Они твои.

— Сонь, но мне не надо так много. У меня есть накопления. Хватит и пятидесяти, я добавлю… Нет, вообще это ни к чему.

— Сама подумай, тебе нужно будет содержать ребенка, кормить, одевать… Если ты отдашь все до копейки за усыновление, на что потом будешь жить? В общем, бери и не выпендривайся.

Надежда помолчала, как будто приходила в себя от такого неожиданного подарка, а потом произнесла, все еще колеблясь:

— Сонь, ну спасибо тебе… Ты не сомневайся, я все тебе верну.

— Давай пока не будем об этом говорить.

— Слушай, приезжай ко мне в гости! Я как раз жду Веру с Маргошей. Приезжай, а? Посидим, выпьем, как в старые добрые времена. А то у всех дела, дела… Никого не соберешь.

Соня достала из сумки несколько упаковок с таблетками. Журнальный столик покрывал слой пыли. Она отыскала тряпку и не спеша тщательно вытерла стеклянную столешницу. Потом вдруг что-то вспомнила и стала набирать телефонный номер.

— Надь… привет… Я тебя не отвлекаю?

— О, Сонечка, привет! — воскликнула Надежда. — Ты куда пропала? Не звонишь, не появляешься…

— Да знаешь, некогда. Все дела семейные, — уклончиво ответила Соня. — Надь, я вот что звоню… Скажи мне, как у тебя с усыновлением?

— Да никак, — упавшим голосом произнесла Надя.

— То есть все по-прежнему упирается в деньги?

— Ну конечно… сама ведь знаешь… Деньги есть — Иван Петрович, денег нет — дерьмо и сволочь…

Для Надежды это была больная тема. Вот уже года два или три она пыталась усыновить грудничка, но у нее ничего не получалось. Собственно, ей сразу назвали сумму — пять тысяч долларов. Если она, конечно, хочет иметь здорового ребенка. Больного — хоть сейчас, и бесплатно. Ритуля сказала тогда, что это еще по-божески, она, мол, слышала, что берут и десять, и пятнадцать. Пять — куда ни шло. И Надя копила деньги. Та же Ритуля, правда, говорила ей, что можно взять ребенка и постарше, и вообще зачем ей, Надежде, младенец при ее-то занятости. Она просто не представляет себе, что такое грудничок и сколько с ним хлопот. Но Надежда не слушала. Она копила и ждала своего часа.

— Надь, не огорчайся, я дам тебе денег, — сказала Соня.

Надя даже растерялась.

— О-ой, Сонечка, ну зачем?.. Тебе что, деньги девать некуда? У тебя же кредит.

— Ну и что. Тебе сейчас деньги нужнее. У меня осталось сто тысяч от ипотечного взноса. Они твои.

— Сонь, но мне не надо так много. У меня есть накопления. Хватит и пятидесяти, я добавлю… Нет, вообще это ни к чему.

— Сама подумай, тебе нужно будет содержать ребенка, кормить, одевать… Если ты отдашь все до копейки за усыновление, на что потом будешь жить? В общем, бери и не выпендривайся.

Надежда помолчала, как будто приходила в себя от такого неожиданного подарка, а потом произнесла, все еще колеблясь:

— Сонь, ну спасибо тебе… Ты не сомневайся, я все тебе верну.

— Давай пока не будем об этом говорить.

— Слушай, приезжай ко мне в гости! Я как раз жду Веру с Маргошей. Приезжай, а? Посидим, выпьем, как в старые добрые времена. А то у всех дела, дела… Никого не соберешь.

— Нет, Надюш, не сегодня. Не обижайся, ладно? — сказала Соня и быстро попрощалась.

Положив трубку, она быстро написала записку — что-то вроде изъявления последней воли — и начала вытряхивать из упаковок алюминиевые блистеры с таблетками.

Возможно, этот благородный поступок по отношению к подруге зачтется ей «там». Хотя «там», говорят, не жалуют тех, кто добровольно ушел из жизни. Но Соня чувствовала, что, как бы худо не пришлось ей в ином мире, хуже, чем здесь и теперь, быть уже не может. И дело заключалось вовсе не в том, что ей уже тридцать два, Демин ее не любит и у нее нет ни настоящей семьи, ни детей, а в том, что ей просто уже ничего не хочется. И больше всего не хочется, чтобы было тридцать три.

Сейчас она недоумевала, почему не сделала это еще пять лет назад, когда узнала, что Андрей Вершинин — такой же предатель и лжец, как и все остальные мужики. По сравнению с ним Демин просто ангел. Он хоть никогда ей не врал и не прикидывался хорошим. Тогда Соня тоже переживала и не хотела жить, но она справилась, потому что ей было двадцать семь и казалось, что вся жизнь впереди. Она молода и красива, и мужиков у нее еще будет, как грязи…

Соня сидела на диване и сосредоточенно выдавливала таблетки из блистеров на стол, когда раздался звонок в дверь. Она решила не открывать. Ей не до визитов, и вообще некогда. Но звонок все звонил и звонил, и это действовало ей на нервы. Ну что за люди! Помереть спокойно не дадут. Она подошла к двери, посмотрела в глазок и увидела озабоченное лицо Марго, которая решительно давила на кнопку звонка. За ней на площадке маячили Надежда и долговязая Верочка. Соня поняла, что если она им не откроет, то они снесут дверь. Запросто. Марго уж точно снесет.