Мужское обаяние - Белл Робинс

Плохо твое дело, Маллори, если ты остро реагируешь на подобные пустяки.

— Вот материалы, которые тебе требуются…

Вирджиния заметила, что он смотрит на нее, и появившийся в ее глазах блеск вновь пробудил в нем желание поцеловать ее. Несомненно, она догадалась о его состоянии, потому что сразу отвела взгляд.

— Не смотри на меня голодными глазами, Маллори, — бросила она чуть насмешливо. — В этих записях нет ничего личного.

— Возможно, тебе удалось узнать кое-что, способное навести меня на мысль, куда отправился мой отец.

— Там действительно содержатся кое-какие мысли, пришедшие мне в голову во время пребывания в Дувре, пока я копалась в останках разбившегося самолета. — Она помолчала. — И если резюмировать их…

— …То?

— Мне понравилась твоя семья, Маллори.

Фраза прозвучала намного весомее, чем следовало. Фрэнк почувствовал какой-то скрытый намек — любопытство или подвох, он не мог понять, что именно. Вирджиния упомянула, что давно не виделась со своими родными, но Фрэнк предпочел бы, чтобы с этим разбиралась его мать. Ванесса не носила значок полицейского, но информацию умела выуживать ничуть не хуже. Наверняка, стоит ей покопаться в прошлом Вирджинии, она обнаружит причину ее разрыва с родными.

— Тебе они понравились? — переспросил Фрэнк. — И что это значит?

— Это значит, что я надеюсь, что ты был прав. Надеюсь, существует логичное объяснение исчезновения твоего отца.

Фрэнк отметил, что она говорит искренне.

— Судя по твоему виду, убедить тебя в его невиновности не удалось даже после посещения нашего дома.

— Возможно, — пробормотала она. — Но не поддаваться убеждению — это моя работа. Мне известно, каким обманчивым может быть первое впечатление.

К ней это точно относится. Глядя на строгие костюмы Вирджинии, Фрэнк и представить не мог, что дома она порхает по поражающему роскошеством толстому белому ковру.

— Что ж… спасибо. — Фрэнк понимал, что пора уходить, но ему вдруг стало любопытно. — Не возражаешь, если перед уходом я воспользуюсь туалетом?

От удивления она раскрыла рот, и Фрэнку на секунду показалось, что она не разрешит, опасаясь его дальнейшего вторжения в ее частные владения. Но, с другой стороны, как она могла отказать гостю в такой мелочи?

— Конечно, Маллори. — Вирджиния тряхнула головой, и ее густые темные волосы заструились по обнаженной коже ее плеч. — Надо пройти через спальню.

Спальня? Он почему-то обрадовался.

— Благодарю.

Оставив папку на столе, Фрэнк направился в указанном направлении. Помедлив у порога, он сделал глубокий вдох и вошел в комнату, где Вирджиния спала. Ее рука почти коснулась его головы — он почувствовал движение воздуха, — когда Вирджиния потянулась к выключателю. Многочисленные лампы, искусно расположенные по периметру помещения, осветили все уютным розоватым светом.

— Туда. Иди и окажешься прямо перед дверью ванной. — Голос Вирджинии прозвучал глухо и взволнованно. — Свет включается справа.

— Спасибо, — едва сумел произнести Фрэнк, не в силах отвести взгляд от привлекшего его внимание предмета — кровати.

— Нет проблем, — отозвалась Вирджиния.

Но тон ее свидетельствовал, что проблемы существуют. И Фрэнк прекрасно понимал почему. По-прежнему ощущая ее присутствие за своей спиной, Фрэнк медленно окинул комнату взглядом. Здесь ковер тоже был белым. В центре его стояла кровать под пологом из прозрачной, похожей на паутину, ткани. Кровать эта с разбросанными по ней подушками и серебристым покрывалом так и манила к себе.

— Маллори! — предостерегающе произнесла Вирджиния.

Неужели она подумала, что он собирается подойти, отбросить покрывало и забраться в ее кровать? Не удержавшись, Фрэнк тихо присвистнул и ухмыльнулся.

— Что, боишься, что я стану шантажировать тебя? Наверняка никто из твоих коллег и не догадывается, что у Вирджинии Файфилд самая романтичная в мире спальня.

— Если ты станешь меня шантажировать, то я привлеку тебя к суду, — заявила она.

— Если тебе хватит смелости, ты можешь добавить к обвинению незаконное проникновение в квартиру, — подхватил Фрэнк.

— Уж не говоря об оскорблении общественной нравственности.

Улыбнувшись, он не удержался от замечания:

— О, Вирджиния, ты не представляешь, каким нескромным я могу быть.

Она вздохнула.

— Я представляю, Маллори.

— Отлично! — подыграл он ей и, войдя в ванную, добавил, прежде чем закрыть за собой дверь: — Тогда оставляю все твоему воображению, Вирджиния.

В ванной, как и в спальне, ощущалось, что хозяйка здесь женщина. На краю ванны, со вставленным в нее букетом полевых цветов, стояла бутылка янтарного цвета, очень похожая на ту, что он бросил в Темзу. У Фрэнка возникла мысль, что он переписывается с Вирджинией, но он тут же отбросил ее. Это невозможно. Слишком невероятное совпадение. К тому же разве продавец в магазине не сообщил ему, что подобные бутылки встречаются довольно часто?

Взгляд его скользнул к изящному флакону с ароматической солью, потом к матово-серебристой занавеске и, наконец, к полотенцам — белым, толстым и роскошным. Одно было влажным. Брошенное на крышку ящика для белья, оно источало нежный аромат мыла. Фрэнк представил, как, выйдя из-под душа, Вирджиния растирает махровым полотенцем свои длинные ноги…

Черт побери, если он не перестанет об этом думать, дело для него кончится плохо! Он открыл зеркальный шкафчик и стал рассматривать аккуратно расставленные там туалетные принадлежности. Фрэнк понятия не имел, что собирается найти.

— Может быть, это, — прошептал он, повернувшись к двери.

Там на крючке висел весьма экстравагантный пеньюар. Длинный, белый и такой прозрачный, что сквозь него можно было бы рассмотреть женское тело в мельчайших деталях. Фрэнк не отказал себе в удовольствии дотронуться до почти невесомой ткани. Затем поднес его к лицу и вдохнул аромат духов. Ему вдруг стало трудно дышать, грудную клетку словно стянули железные обручи. По всей видимости, чопорная Вирджиния в свободное от службы время нежилась в кровати, предназначенной для любовных утех, и носила прозрачные пеньюары.

— Мне, пожалуй, лучше убраться отсюда, — спустив воду, пробормотал Фрэнк и начал мыть руки.

Когда он вышел, Вирджиния стояла в дверях спальни, скрестив руки на груди.

— Ты рылся в моих вещах! — бросила она с вызовом, хотя выглядела смущенной.

— Откуда такая подозрительность? Мне казалось, что я оставил тебя здесь, — насмешливо заявил он, — размышлять над тем, каким нескромным я могу быть.

Ее бледные щеки порозовели.

— Стены тонкие, словно бумажные, я слышала, как ты только спустил воду.