Рискованное пари - Джун Боултон

Вместо того чтобы воспользоваться уединением и, на время забыв о пари, Питере, Куртисе и Руди, поцеловать ее, он лишь как ребенка потрепал по щеке Лесли и произнес:

– Уже темнеет. Пойдем назад?

Наверное, он поступил единственно верно.

Глаза Лесли просияли, и, еле заметно вздохнув с облегчением, она кивнула.

– Пойдем.

Они зашагали в обратном направлении.

– Ты пообещала рассказать о себе, – напомнил он. – Мне ужасно любопытно.

– Гм… Не знаю, с чего начать, – пробормотала Лесли, улыбаясь.

– Ты из Манхэттена, твои родители очень друг другу преданы, – подсказал Оливер.

– Да, – с удовольствием подхватила Лесли. – Они учились вместе в старших классах, потом в Морнингсайд-хайтс, теперь там преподают.

– Почему и ты не захотела поступать в Колумбийский университет? – спросил Оливер.

Лесли скорчила уморительную рожицу.

– Чтобы все студенческие годы быть под постоянным наблюдением родителей? Ну уж нет!

– Но у тебя же с ними полное взаимопонимание, – сказал Оливер, улыбаясь.

– Одно дело взаимопонимание дома, за дружеской беседой, совсем другое в колледже, где собственные родители превращаются для тебя в наставников, можно сказать в мучителей. – Лесли поежилась, становясь вдруг совсем земной, обыкновенной симпатичной студенткой.

– Мучителей? – Оливер рассмеялся. – Никогда не подумал бы, что ты можешь рассмотреть в преподавателе злодея.

– Почему? – изумилась Лесли.

– Ты производишь впечатление человека правильного, такого, который все задания выполняет в срок, а на контрольные идет с радостью.

Лесли скривила губы как избалованный ребенок. Бог знает, какая она на самом деле, глядя на нее в немом восхищении, подумал Оливер. Положительная или не особенно, покладистая или непокорная… Так или иначе, она просто прелесть. И в буквальном смысле сводит меня с ума…

– Я похожа на человека, для которого контрольная – праздник? – переспросила Лесли, качая головой. – Ну и ну! Я совсем не такая. Занимаюсь вообще только тем, что мне нравится. Еще и поэтому, кстати, не пошла в Морнингсайд-хайтс – там нет экспериментального отделения искусств.

– Ты на отделении искусств? – обрадовался Оливер. – Я тоже. Если понадобится какая помощь, особенно в скульптуре, смело обращайся.

– Спасибо, – просто сказала она. – Буду иметь в виду.

– Значит, ты решила пожить вдали от родителей, стать более самостоятельной?

– Разумеется. Родители у нас замечательные, на жизнь смотрят вполне современным взглядом и в состоянии понять что угодно, ведь все время общаются с молодежью. Но меня, пока я жила дома, естественно, принимали за ребенка и продолжали бы, останься я в Нью-Йорке.

– Ты сказала «у нас». У тебя есть братья или сестры? – спросил Оливер.

– Да, два старших брата, – ответила Лесли. – Оба бейсболисты. Эшли недавно женился.

– А я у родителей один, – пробормотал Оливер, внезапно ощущая себя несчастным и бесконечно одиноким. – Всегда мечтал о сестре или брате, но у мамы возникли кое-какие проблемы со здоровьем, поэтому она не смогла больше родить, хоть и хотела иметь много детей.

– Наверное, ужасно тоскливо быть в семье единственным, – исполненным сочувствия голосом произнесла Лесли. – Не с кем поиграть, не у кого спросить совета. Меня, например, Эшли и Брайан везде таскали за собой, а когда я стала постарше, даже в свои игры стали принимать.

– Тебя? Не верю.

– Почему?

– Слишком… женственно ты выглядишь.

– Но при этом умею постоять за себя и очень выносливая. Ты просто не знаешь меня…

Лесли увлеченно рассказывала ему случаи из детства всю обратную дорогу, замолчала только у двери своей комнаты, до которой Оливер ее проводил.

– Ну, как тебе наша прогулка? – спросил он, очень не желая расставаться и придумывая, как бы задержать ее хотя бы еще на минуту-другую.

– Очень понравилась. – Лесли улыбнулась, зажмурила глаза и покачала головой. – Признаться, я и не думала, что проведу вечер так здорово.

– Если понравилось, надо взять за правило гулять по вечерам, – сказал Оливер. – Что скажешь?

Она долго и пытливо смотрела ему в глаза. Ее лицо сделалось серьезным и чуточку печальным.

– Ну, может, не за правило, – поспешно добавил Оливер, подумав вдруг, что своей настойчивостью пугает ее. – Даже если мы станем бродить по лесу время от времени или просто иногда встречаться, я буду очень рад.

– Я тоже, – неожиданно для него, а возможно, и для себя произнесла Лесли. – Пока.

Быстро и несильно пожав его руку, она повернулась и скрылась за дверью.

Оливер потерял голову и был от этого беспредельно счастлив. Но чем больше он общался с Лесли, тем сильнее боялся, что ей станет известно о пари. Впрочем, Куртис, Человек-факел и Питер были не из болтливых, не то что Уэлч, мгновенно растрезвонивший о злополучных комиксах Руди по всему Кэмдену. Уэнди тоже не представляла собой опасности – что-что, а держать язык за зубами она умела получше многих парней.

Тем не менее Оливера не покидала тревога. После каждой прогулки с Лесли – они встречались вот уже две недели – он напряженно обдумывал, как действовать дальше, чтобы роковая правда ненароком не открылась и не ранила чистую душу Лесли. Представляя, что из-за собственной глупости может ее потерять, он не находил себе места.

Его приятели тем временем бдительно следили за ходом дела. Увидев Оливера и Лесли как-то раз вдвоем, они при первой же возможности принялись засыпать друга вопросами, но тот пресек разговор, заявив, что еще и пальцем к Лесли не прикоснулся.

– Она и в самом деле девочка редкая, в сто раз лучше всяких там Энн и Глэдис.

– Ну-ну, – вступился за пассию, по вине которой до сих пор ходил в гипсе, Руди. – Что ты можешь знать о Глэдис?

– Остынь, Человек-факел. – Питёр рассмеялся. – Глэдис, конечно, симпатичная, но, прости, ничего особенного в ней нет, это сразу видно.

– Много ты понимаешь! – вскипел Руди.

Куртис вытянул вперед руки.

– Эй, приятель, не ты ли первый заговорил о черненькой, как ее там… Оливер?

Оливеру эта болтовня страшно действовала на нервы. У него даже руки зачесались хорошенько врезать Куртису, когда тот назвал его милую нежную Лесли «как ее там», но он лишь процедил сквозь зубы:

– Она Лесли, запомните.

– А чего ты так злишься? – Куртис недоуменно пожал плечами.

– Как чего? – ответил за Оливера Питер. – Он ведь сказал, что еще и пальцем к ней не прикоснулся. Я бы на его месте не то что злился, на стену бы уже лез от нетерпения.