Прекрасная художница - Мэри Николс

– Ба, да это же старина Стенмор! Сколько лет, сколько зим!

Маркус, который раздевался, готовясь к спаррингу, поднял голову и увидел прямо перед собой рыжеволосого здоровяка с улыбкой до ушей.

– Доналд Гринэвей! – Маркус протянул руку, здоровяк энергично ее потряс. – Как твои дела? Уехал на Пиренеи и как сквозь землю провалился!

– Видишь, вернулся, в целости и сохранности. Дослужился до майора, но с таким убогим жалованьем они меня в армии не удержат…

– Ищешь, чем заняться?

– Да, ищу, хотя это не к спеху. А ты как поживаешь? Слыхал про твою жену, прими мои соболезнования.

– Спасибо. Прошло уже больше двух лет, а я до сих пор не привык к своему новому положению.

– Думаю, это ненадолго, ты с легкостью найдешь другую жену.

– Не уверен, что мне этого хочется.

– Вольный стрелок? Что ж, дело хорошее. А зачем же ты тогда приехал, если не жениться?

– По делу.

– Сэр, – вмешался мистер Джексон, владелец боксерского зала, – может, отложим тренировку?

– Нет, нет, иду. Доналд, встретимся через час у Уайта, позавтракаем вместе.

– С удовольствием.

– Вы не в форме, ваша светлость, – констатировал мистер Джексон, когда бой между ними закончился и запыхавшийся Маркус бессильно повис на канате.

– Знаю. Давно не тренировался, все времени не было. Пока я тут, постараюсь наверстать.

Через несколько минут, вымытый и одетый как полагается, Маркус сел в фаэтон и отправился в клуб. Доналд уже ждал его, заняв столик.

– К тебе, как я понимаю, надо обращаться теперь “ваша светлость”, – сказал Доналд, когда официант принес заказ и удалился.

– Ты что! Для тебя я по-прежнему Стенмор или Маркус. И вообще я считаю, что от высокого титула и наследства больше хлопот, чем удовольствия.

– Вот уж никогда не поверил бы! А почему?

– Ответственность, мой друг – приходится поступаться собственными интересами ради процветания поместья и будущего фамилии. Трудное дело, скажу я тебе. Иногда я завидую своему брату – он-то свободен… Сейчас я уже привык, а было время… – Он одернул себя. Болезненные воспоминания юности не покидали его с тех пор, как он приехал в Лондон и встретил Френсис. – Расскажи-ка лучше, что ты собираешься делать, ведь война с Бонапартом закончилась.

– Я б нашел какую-нибудь другую войну, только, признаюсь тебе, мне все это надоело, хочу подыскать более спокойное занятие. Попробую заняться сельским хозяйством. Например, могу разводить овец. Овечьи шкуры и шерсть всегда будут нужны, верно?

Маркус засмеялся.

– Верно, но мне как-то трудно представить майора Гринэвея с пастушьим посохом вместо ружья. Я наслышан о твоих подвигах, между прочим.

– Все преувеличено, – качнул головой Доналд. – Я просто выполнял свой долг, и только. Вообще хочу немного встряхнуться. Может, съездим на той неделе в Ньюмаркет?

– Не получится, старина. Я не могу отлучиться из Лондона, у меня тут дело, да и дочь я с собой привез…

– Она что, уже в свет выходит? Как время-то летит!

– Пока нет, на следующий год, но я решил, что ей полезно получить общее представление о светской жизни. – Маркус помедлил, раздумывая, говорить или нет, что привело его в столицу. А почему бы не рассказать, ведь они с Доналдом Гри-нэвеем дружат с самого Кембриджа. – Понимаешь, я кое-кого здесь разыскиваю…

– Должника?

– Да нет, одну женщину.

– Понятно. – Доналд сочувственно кивнул. – А что, крошка ускользнула?

– Совсем не то, что ты думаешь, – резко возразил Маркус. – Видишь ли, миссис Хэрриет Пул была женой моего старшего конюха в Лоскоу-Корт. Как крупный землевладелец, я был обязан выставлять какое-то количество людей для армии и дал обещание своим людям, что, если кто из них пойдет добровольцем, я позабочусь об их семьях; хотя силком никого не посылал. И вот мой конюх неожиданно пожелал уйти в армию, хотя и работа у него была хорошая, и платил я ему неплохо…