Прекрасная художница - Мэри Николс

– Ты и вправду чуть не испортила, – сказал Маркус. – Ну ладно, нам всем пора на отдых, если мы хотим уехать завтра в Лондон.

Все послушно потянулись к двери, и Френсис с Маркусом снова остались одни.

– Три недели, – сказал Маркус, расставаясь с Френсис у двери ее комнаты. – И ни секундой больше.

Май 1818

Стенмор-хаус был совсем не таким, каким Френсис увидела его впервые, придя сюда год назад. Сменилось все, начиная с обоев и кончая мебелью, комнаты наполнились светом, так что теперь можно было без труда рассматривать развешанные по стенам картины. Френсис очистила старые полотна, и они засверкали яркими красками. Среди них были и четыре ее собственные картины: “Весна”, “Лето”, “Осень” и “Зима”.

Написанный ею портрет Лавинии с кроликом занял место рядом с портретом Джека с плюшевой обезьяной. Мальчик был усыновлен Маркусом. Джон без всяких возражений удалился в замок в Шотландии, который подарил ему старший брат.

Дом сиял огнями. Цветы и зеленые гирлянды, вычищенный до блеска большой танцевальный зал – все было приготовлено для Лавинии, которая сегодня выходила в свет.

– Я только что видела Лавинию в новом платье, – сказала Френсис мужу, который зашел посмотреть, как она одевается. Роуз недовольно поморщилась, когда Маркус сел рядом с женой и стал смотреть, как ей расчесывают волосы. – Она хороша необыкновенно, наверняка вскружит голову всем кавалерам.

– Будем надеяться, что у нее у самой не закружится голова, – заметил Маркус, взял у Роуз волосяную щетку и кивнул ей на дверь. Он был уже одет.

Френсис посмотрела на него, в сотый раз восхищаясь тем, как красиво вьются его волосы, как в уголках глаз собираются лучики, когда он улыбается, какой решительный у него подбородок, а в глазах, обращенных на нее, светится любовь, отражение ее собственной.

– Зря ты отослал Роуз, я же не успею.

– Еще много времени, а ты ведь знаешь, как я люблю расчесывать твои волосы. Жаль, что надо спешить…

Френсис засмеялась.

– Но спешить надо. Он вздохнул.

– Хочешь, чтобы я позвал Роуз обратно?

– Да, но сначала я тебе кое-что скажу.

– Опять чьи-то сплетни? Мне как-то не хочется это слушать.

– Не бойся, не сплетни, хотя об этом тоже скоро станут судачить. Понимаешь… – Френсис запнулась и рассмеялась. – Маркус, случилось чудо. Я… я, как это принято говорить, в интересном положении.

– Хочешь сказать, что ты беременна? – Маркус выронил щетку и схватил ее за руки. – Милая моя, я так рад! Но я думал…

– Я тоже, но получается, у меня не было ничего такого, что не мог бы исправить настоящий мужчина.

Когда-то то же самое говорил ей врач.

– Ах, любовь моя, моя драгоценная, как же мы будем любить нашего малыша…

– И баловать.

– Но не слишком.

Он стал ее целовать и, подхватив на руки, со смехом закружил по комнате, пока у нее не поплыло в глазах и она не взмолилась, чтобы он остановился и позвал Роуз.