Хозяйка поместья - Ширли Басби

— Согласен. Я не намерен оставаться здесь! Но у меня нет и намерения оставлять тебя здесь! Кэтрин смотрела на него, не понимая.

— Ты… уж не хочешь ли ты сказать, что заберешь меня с собой?

— А почему бы нет? Ты моя жена, и я думаю, что одалживал тебя Сен-Клеру достаточно долго! Было бы неприятно забирать тебя, не поблагодарив его за заботу о моей жене, но, возможно, это и к лучшему. Пока я буду владеть мамой, ему останется ребенок!

Кэтрин все еще ничего не понимала. Холодно ее оглядывая, Джейсон заметил:

— Кажется, материнство не повредило твоей красоте. Кого же ты ему подарила — сына или дочь?

Кэтрин заморгала, ее глаза изумленно расширились. Он не может так говорить! Неужели он не понимает, что это его сын? Обидные мысли жужжали в мозгу, как разъяренные осы.

Джейсон нетерпеливо прикрикнул:

— Так что же твой маленький бастард?

— Мальчик, у меня родился мальчик, — произнесла она безучастно.

Его рот искривился, словно от боли, но на какую-то секунду — она даже подумала, что ей это показалось. Голосом ровным, как отполированная трость, он произнес:

— Ладно, мальчик нуждается в отце больше, чем в матери, так что он не будет слишком скучать по тебе.

— Что ты имеешь в виду — не будет скучать по мне? — резко спросила Кэтрин.

Неприятный огонек блеснул в его глазах:

— Я намерен вернуть свою блудную жену, но не намерен брать и бастарда. Когда мы уедем, а уедем мы, как только ты соберешь вещи, ребенок останется здесь. Твоего сына я не возьму.

Он стоял и глядел на нее, лицо его было жестким и надменным, и сердце Кэтрин затрепетало от муки. Как же можно растить Николаев, если они так не доверяют друг другу, если готовы видеть в другом только самое худшее? Почему нет какого-нибудь иного пути, чтобы разрешить все их сложности? Почему каждый раз, когда они встречаются, их подстерегают поистине ужасающие заблуждения? И как, спросила она себя гневно, как могла я любить человека, который думает, что я способна нарушить супружескую клятву, выставить напоказ плод измены? Ненавидя себя за слабость, Кэтрин разрывалась между желанием швырнуть ему правду в лицо и упрямой гордостью. Он предполагает наихудшее? Ну и пусть!

Воинственный блеск осветил ее фиалковые глаза. Если он думает, что я оставлю сына, он, несомненно, просто не в себе! Тряхнув головой, как дикая норовистая лошадь, она воткнула руки в бока и выпалила:

— Однажды я уже позволила тебе запугать меня в шаткой ситуации, но будь я проклята, — он с изумлением взглянул на нее, пораженный, с какой легкостью с ее уст сорвалось проклятие, и тогда она свободно, почти наслаждаясь, повторила:

— Будь я проклята, если позволю тебе снова сделать это! Я не уеду с тобой отсюда ни сегодня и никогда!

Он расхохотался так; что даже согнулся.

— Именно это я хочу сказать, Джейсон! Я никуда не поеду!

Смех в его глазах моментально погас, очень медленно и угрожающе он процедил:

— Ты как миленькая отправишься со мной! Или ты хочешь, чтобы я остался здесь и встретился с Сен-Клером? Тебе доставит удовольствие видеть, как твой любовник рухнет, подстреленный? Обещаю тебе, что я сделаю это. Я хотел доставить себе такое удовольствие, как только увидел его рядом с тобой в Новом Орлеане. Единственное, что останавливает меня, это его малютка-сын! Поэтому не говори мне, что ты намерена делать!

Стало тихо. Еще раз взглянув на Джейсона, Кэтрин увидела его глазами Адама. Он вынужден будет поднять брошенную ему перчатку. И что получится? Разве она сможет вынести, если ее муж или ее брат будет убит? Но и как может она оставить сына? Она должна рассказать Джейсону правду.

Раздраженный ее молчанием, он нетерпеливо поторопил ее:

— Ну?

Смиренно, ненавидя себя за эту кротость, она слабо произнесла:

— Я соберусь…

Момент, когда был возможен самый простой выход, был упущен. В нынешнем его настроении любое ее объяснение было бы яростно отвергнуто, и она зримо представила, с каким недоверием встретит он ее слова о том, что Адам ее брат!

Она пошла в дом, но он схватил ее за руку и, натянуто улыбаясь, злобно сказал:

— Не обессудь, но я вынужден буду следить за тобой, у тебя есть гнусная привычка неожиданно исчезать!

Она пожала плечами, и они вдвоем вошли в дом.

Джеймс, не отрывая глаз от худой руки, сжимавшей запястье его госпожи, безучастно выслушал, как она тихо велела ему, чтобы один из слуг упаковал сундук с вещами ее и Николаев. При последних словах Джейсон бросил на нее ледяной взгляд.

Выждав, когда Джеймс начал подниматься по лестнице, он прошипел:

— Николаев?

Проявив куда больше спокойствия, чем она в действительности обладала, Кэтрин твердо произнесла:

— Да. Николае — мой сын. — Их взгляды столкнулись. — Я не покину его. Джейсон. Ты можешь угрожать Сен-Клеру, ты можешь переломать мне все кости, но я не оставлю моего сына!

В ее глазах не было страха, только мрачная решимость, и наконец с хриплым смешком он пролаял:

— Ладно, забирай это отродье — только не надейся, что это избавит тебя от исполнения своих супружеских обязанностей!

Вспыхнув от этого намека, она вырвалась и поднялась по лестнице. Джейсон немедленно последовал за ней, следя за каждым движением. Часом позже она сидела в экипаже с Николасом и полумертвой от испуга Жанной.

Джейсон захлопнул за ними дверцу, в последний раз удостоверившись, что она на месте, и сел верхом на собственную лошадь. Когда экипаж отъехал от Белле Виста, она облегченно вздохнула. Ее сын рядом, в безопасности, Джейсон изумил ее, позволив написать короткую записку Адаму. Он все же прочитал ее, прежде чем бросить небрежно на стол, но она была рада уже тому, что о прибытии Джейсона и их отъезде Адам услышит только от встревоженных слуг.

В записке она сообщала, что приехал муж и увез их с Николасом. Кэтрин горячо надеялась, что Адам здраво воспримет записку и не станет действовать хотя бы до тех пор, пока она не выберет время, чтобы поставить Джейсона перед истинными фактами.