Ничья в любовной игре - Джоанна Рок

– Надеюсь, мой брат не расстроил тебя. – Он взял ее за плечо, помогая восстановить равновесие, и это прикосновение вновь взволновало в ней кровь. – Мы же договорились рассказать все нашим родным до того, как представить Сезара миру.

– Конечно. Я не расстроена. – Она должна взять себя в руки, иначе он увидит, как она изголодалась по нему.

Взяв ее ладони в свои, он так долго смотрел на нее, что она заподозрила: он разгадал ее чувства. Неужели у нее на лице все написано?

– Не забывай, почему мы запланировали этот выход. – Жан-Пьер проговорил это очень тихо.

– Чтобы показать прессе, что мы проводим время вместе. Что между нами нет никаких недомолвок. – Хотя это, честно говоря, было последним, о чем она думала после встречи с Дэмпси. Не говоря уже об огорчительном телефонном звонке от отца спозаранку. Она даже проснуться толком не успела.

Звонок, в котором он снова упрекал ее в том, что она скрыла от него рождение внука. Требовал сказать, когда она собирается вернуться к адвокатской практике.

– Мы должны показать, что мы не просто друзья, Татьяна. Мы выстраиваем историю, которая поможет нам представить миру нашего сына. – Он придвинулся поближе и заговорил прямо ей на ушко, касаясь губами ее волос. – Но если ты будешь вздрагивать каждый раз, когда я дотрагиваюсь до тебя, никто на это не купится.

Его тело излучало тепло, и каждая ее клеточка, каждый нерв тут же пришли в возбуждение. Она положила руки ему на грудь.

Касаться его было невероятным удовольствием.

– Договорились.

Стоя рядом с ним на слегка покачивающейся палубе, она осознала ценность его предложения. Если они изобразят, будто между ними роман, это пойдет на пользу их сыну.

– Серьезно? – Он приподнял ее лицо за подбородок, и теплое солнышко заиграло на ее щеках.

– Да. Твой план имеет смысл. – Татьяна очень тревожилась по поводу того, как все это прозвучит в прессе. Она слишком много времени потратила на создание своей репутации адвоката.

Его темные глаза с тревогой смотрели на нее.

– Как-то не верится, что столь упрямый юрист может вот так запросто дать свое согласие.

– Может, материнство смягчило меня. – Ей отчаянно захотелось прижаться щекой к его ладони. – Возможно, я навсегда оставлю судебную практику и сфокусируюсь на правовых исследованиях.

Он нахмурился и опустил руку.

– Ты очень умна и талантлива и наверняка добьешься успеха в любой сфере деятельности.

Она с облегчением вздохнула, избавившись от физического контакта с ним, но в то же время каждая ее клеточка тут же захотела вернуть его обратно.

– Спасибо за комплимент. – Татьяну нечасто хвалили за профессионализм. Обычно ее поддерживали коллеги, от родственников ничего подобного она не получала.

У Жан-Пьера были причины презирать ее как адвоката. Он ясно дал понять, что не согласен с ее желанием любой ценой вырвать победу в деле против его друга Маркуса.

Но сейчас они собирались провести день на воде, и Татьяна решила оставить все их разногласия на берегу. И не важно, что роман, который они выстраивают, – это всего лишь шоу для репортеров.

Примерно через час Жан-Пьер нашел бухточку, которую искал.

Он не был уверен, узнает ли ее Татьяна после стольких лет, но собирался воскресить все их совместные переживания – те времена, когда они с ней были счастливы. Он не хотел прямо сейчас обсуждать ее дело против Маркуса или то, как пресса быстренько выкопала его из могилы. Оставалось надеяться, что она пока не в курсе.

Татьяне всегда удавалось все, что она задумывала, благодаря необходимости постоянно угождать окружающим – а именно ее отцу. Что касается Жан-Пьера, он обычно добивался своих целей, отказываясь принимать иной результат, чем тот, что запланировал. Итак, они оба надели маски, ни на секунду не забывая о возможных фотокамерах папарацци.

Это очень не нравилось Жан-Пьеру. Он мечтал об искренних отношениях с Татьяной. Честных, открытых, не продиктованных необходимостью.

– Не могу поверить, что ты привез меня сюда. – Татьяна оглянулась на него через плечо, не вставая со своего постеленного на лежаке полотенца. Она наносила на тело крем от загара, упрямо игнорируя его предложение помочь ей.

Желание прикоснуться к ней росло в нем с каждой минутой, но он действовал осторожно, выжидая момента, когда она сама не сможет устоять перед возникшим между ними притяжением.

– Помнишь ее? – Он нажал кнопку, опуская якорь тридцатишестифутовой яхты.

Она повертелась на ярко-желтом полотенце, устраиваясь поудобнее.

– Мы плавали здесь голышом, так? – Она вопросительно приподняла черную бровь.

Несколько локонов выбились из пучка на затылке. Он отметил, что она стала роскошной женщиной. Волосы длиннее и гуще, а изгибы ее тела…

Он даже думать не мог о произошедших с ней изменениях без того, чтобы его собственное тело не отреагировало определенным образом. В черном цельном купальнике ее фигура в виде песочных часов напомнила ему коварных соблазнительниц из прежних эпох. Высокая грудь. Пышные бедра.

Он не должен забывать, что она еще не оправилась от родов.

– Правда? – Он не мог выйти из-за капитанского мостика, пока не овладеет собой, – реакция тела не мысли, ее вот так запросто не скроешь. – Было слишком темно, и я ничего не смог рассмотреть, так что не уверен, правда ли ты все с себя сняла.

– Все ты прекрасно знаешь, ты ведь трогал меня под водой, – возразила она. – Не притворяйся.

– Я же сказал, что это была рыба. – Он в притворном негодовании ударил себя ладонью в грудь. – Я уважал установленные тобой границы.

Он улыбнулся этим воспоминаниям.

– У вас уже тогда были весьма скользкие понятие об этике, месье Рейно. – Она передвинула большие солнечные очки на голову и встала к лееру. – Очень странно, что та таинственная рыбина выбрала именно мою левую грудь.

– Если бы это был я, то не удовольствовался бы одной. – Он пытался не думать о том, что можно дотронуться до нее прямо сейчас, в этой закрытой от посторонних взглядов бухточке, недаром же он выбрал для остановки именно ее. Этот участок берега так и остался незаселенным. Не появится ли у них шанса обновить воспоминания?

– Это самый убедительный аргумент, который ты привел за все это время. – Она развернулась к нему лицом, и солнце полыхнуло в ее каштановых волосах, словно это была расплавленная медь. – Но поскольку голышом купаться сегодня мы явно не собираемся, мне очень интересно, зачем ты привез меня сюда?

– Мы и так слишком часто у всех на глазах. Я подумал, тебе понравится побыть в тишине. – Он показал на ее наряд. – Ты оделась как для купания, хотя ни один из местных жителей не подумает лезть в озеро в это время года.

Он дважды перепроверил локационной системой дно и знал, что здесь нет ни скал, ни других опасных объектов. Глубины вполне достаточно, чтобы прыгнуть прямо с борта.