Зачем я ему? - Алина Ланская

Я не до конца понимаю, что испытываю к Артему. Влюбленность? Однозначно, нет! Я знаю, что такое любовь — она лишает разума, порабощает, поглощает, ты просто перестаешь существовать, тебя нет, и ты — везде. И любовь видишь везде — в любимых глазах, в жестах, в улыбке, в словах, в каждом движении. Нет ничего, кроме любви…

Я не люблю Артема, никогда не полюблю, ни его, ни кого-то другого. Невозможно ведь любить двоих. Ведь так?

Артем мне нравится, с ним было хорошо, я благодарна ему. Не знаю, какой у него может быть интерес ко мне, но больно он точно не сделает, не разобьет сердце и вряд ли разочарует. Жаль, что такие парни не умеют дружить…

— Ты там застряла? Мне тоже надо!

Ванная у Мани хоть и большая, но совмещенная с туалетом.

— Все, выхожу, — еще раз ополоснула лицо и поспешила к двери. Машка внимательно меня оглядела.

— Как спала? Что-то ты бледная…

— Маш, я всегда бледная. Это же я. Спала нормально. Пойду завтрак приготовлю. Омлет, йогурт, бутерброды… Ты что будешь?

— Омлет и кофе. Молока много не лей, — и уже из ванной: — Варь, ты не рассказала вчера про Леднева.

— А что про него рассказывать?

— Не зли его. Он ведь явно не допустит, чтобы ты была в его тусовке вместе с Вороновым.

— А я знаю. Когда ты пропала, я тогда у него в «Лилии» спрашивала про тебя. Так Айс велел мне больше не ошиваться рядом.

— Вот и не подходи к нему, — Машка успела выйти из ванной и уже стояла рядом. — Он в порошок сотрет тебя, меня, любого в этом универе… особо не напрягаясь. Такую жизнь веселую устроит, что бег от охраны на морозе покажется легкой…

— Почему ты его боишься? Он тебе что-то сделал? — Я сомневалась, что подруга ответит.

— Сделал… не мне… Но я не обольщаюсь. И до меня дойдет…

Машка мрачно уставилась в точку на окне, не замечая чашку с горячим кофе в руке.

— Так может в полицию пойти? — сказала и тут же поняла, какую глупость ляпнула. Вон, когда Полянского искали, по одному щелчку Леднева съехались…

— Молчи лучше и не лезь. Я сама решу с ним…

Ну да, конечно. Решишь.

— Может, все-таки расскажешь? Я могла бы…

— Ты Воронова отшей деликатно и заведи себя парня-ботаника!

— Не думаю, что он ко мне еще подойдет…

На улице сегодня заморозки. Лед хрустит под ногами, скользко. Хорошо хоть идти недолго. Шли молча и к больной для Машки теме больше не возвращались. Но мне очень хотелось выяснить, что тут, к черту, происходит… Я знала про всех ее парней, график ее «красных дней», как она изводила своего отца, как дважды сбегала из дома, но ее возвращали. Я была в курсе ее тактических планов по скорому замужеству… но Айс?..

— Ну как, Барсукова, все прошло, а? Тебя, наконец, осчастливили?!

Молчу и иду дальше. При Епифанцевой девчонки меня редко доставали, а тут, как назло, одна: Маню задержали после пары социологии. Ей, похоже, придется переписывать последний реферат. Ведь не глупая же, так зачем было «сдирать» из интернета?

— Варюха, как жизнь? Жду тебя в пятницу в «Пятнице»!

Да что же это такое!? Останавливаюсь и сбрасываю с плеча руку Зотова.

— Вряд ли, у меня дела, — говорю я куда-то в бок, ускорив шаг. А ведь не отстает…

Ура, туалет! Женский!

О, нет! Лучше я б осталась с придурком!

В школе женский туалет выполнял массу «непрофильных функций». Здесь домашние девочки превращаясь в оторв. Здесь пили, курили, кто-то даже кололся. Здесь случался первый и не первый секс. Здесь ругались, мирились, дрались, делились прокладками, колготками, презервативами, сигаретами и даже списывали домашку… Все самое важное происходило здесь.

Что, и здесь также? Передо мной стояла Лара, та породистая блондинка, которая устроила разборку вчера в читалке. Она была не одна, рядом стояла рыжая Катя.

Не знала, что она вернулась. Интересно, а Полянский? Они хоть что-то помнят? Знают, кто на них напал?

— Тебе неприятности нужны? Я, что, неясно выразилась? — блондинка шла на меня. — Ты, шваль, красивой жизни захотела?

Дальше полился такой отборный мат, что я чуть не присела, было бы на что. Стою и молчу. Никогда не знаю, что сказать, что сделать, как себя вести, когда на меня вот так кричат, оскорбляют… Умом понимаю, что надо защитить себя, сказать в ответ что-то умное, едкое, такое, чтобы от меня отстали и побоялись впредь подходить. Но я стою и молчу.

— …Поэтому ходи и оглядывайся по сторонам теперь!

Идет на меня, больно толкает плечом так, что я оступаюсь и едва не падаю на пол.

— Дешевка!

Еще одно обидное слово, я едва сдерживаю себя, чтобы не ударить. Лара здесь хозяйка. Ни с ней, ни с рыжей Катей в стенах универа никогда ничего не случится. В отличие от меня. А если что случится, то поверят им.

— И передай подружке, увижу ее рядом с Максом… — договаривать Катя не стала, в туалет зашли какие-то девчонки. Да и что договаривать-то, и так все очевидно.

Едва не опоздала на пару, даже Епифанцева была уже в аудитории. Я зря надеялась, что от меня отстанут: пока шла по рядам со всех сторон доносился шепот и еле сдерживаемые смешки. Сходила, называется, на свидание. Чувствую себя, как на арене, но не цирка, а Колизея. Вот-вот все зрители дружно повернут большой палец вниз…

— Ты где была? Я тебе писала, — Машка сердита, бесится, когда меня нет рядом или не знает, где я. И почему-то не всегда понимает, что я тоже могу злиться, когда она непонятно, где и с кем зависает. Отвечать не стала, быстро открыла тетрадь и приготовилась записывать за преподавателем.

— Attention, please. It’s time to speak about…

Поговорить нормально с Машкой удалось только после пар. Я не стала рассказывать во всех деталях, что произошло. Упомянула лишь, что Катя с Максом вернулись.

— Надеюсь, ты не собираешься продолжать ходить за Полянским? — Меня мало волновали угрозы Рыжей, куда больше беспокоил сам Полянский и его друзья. В особенности — один его друг.

— Не собираюсь, можешь не волноваться. Других забот хватает.

Я промолчала, и разговор сам собой прекратился. Каждый думал о своем: я — о предстоящем первом рабочем вечере в баре, у Епифанцевой на уме была очередная тусовка.

К своим 19 годам я успела сменить немало работ и подработок, я писала и редактировала, разносила документацию, продавала мороженое в парке… А вот официанткой как-то еще не приходилось. Странно? Наверное, дело в бабушке, точнее в ее отношении к подобным заведениям и людям, которые там работают. Она не была ханжой, многое мне позволяла, но в такие места меня никогда не пускала. Понятно, что я была маленькой тогда, но будь даже взрослее, вряд ли бы одобрила мой поход туда. И уж тем более была бы против моего решения там работать.