Невидимые знаки - Пэппер Винтерс

Не успел я ответить, как в дело вступила Дафна.

— Мистер Оук, вы из Кента, верно?

— У вас есть наши свидетельства о рождении и бог знает что еще. Вы на самом деле хотите, чтобы я ответил на это вопрос?

Оба офицера замолчали.

Эти вопросы — фарс.

Я крепко сжал руки в кулаки.

— Просто продолжайте. Какие хорошие и плохие новости?

Не обращая на меня внимания, Алекс продолжил:

— Вы направлялись на ФиГэл по рабочей визе на три месяца?

Они хотели поиграть?

Отлично.

— Да.

— Тем не менее, в итоге вы просрочили срок пребывания в стране на три года и три месяца.

— Вряд ли можно назвать аварийную посадку и отсутствие возможности покинуть остров умышленным превышением срока пребывания.

Что это за жуликоватые чиновники и напыщенная бумажная волокита? Неужели в них нет сочувствия? Неужели они не могли понять, через что мы прошли? Нам не нужна эта испанская инквизиция.

— В связи с этим мы не можем разрешить вам въезд в Австралию до тех пор, пока не будут заполнены необходимые формы.

— Что? Вы не можете этого сделать... — Эстель встала на мою защиту. — Он мой. Мы женаты. У нас общий ребёнок. — Она указала на Коко, как будто можно было ошибиться в смешении нашей крови. — Видите.

Алекс нахмурился.

— Это подводит нас к другой проблеме. Нам необходимо решить, что делать с младенцем.

Точно, так и есть.

— Что с ней делать? Не говорите о ней так, словно она доставляет неудобства, приятель. Она моя дочь.

Эстель положила руку на мое дрожащее предплечье.

— Все в порядке, Гэл. Уверена, они не это имели в виду.

— Не совсем. — Алекс покопался в бумажках перед ним. — Возвращаясь к сути дела. Мы требуем правильного оформления документов. Мисс Эвермор может свободно въезжать в страну, а поскольку ребенок явно принадлежит ей и не достиг пятилетнего возраста, она может путешествовать с условием посещения необходимых встреч для оформления гражданства.

— А что насчет меня?

Я сдержал свой гнев.

— С вами, сэр, немного сложнее.

— Я не понимаю, почему. Вы говорите, что мне необходимо заполнить документы. Ну, так дайте мне эти чертовы бланки, и я заполню их прямо здесь, прямо сейчас.

— Это так не работает.

— Это может работать так, как вы того захотите.

— Боюсь, это не тот случай.

Эстель сжала мою руку в своей.

— Мы женаты. Разве это ничего не значит?

— Официально? — Дафна приподняла бровь. — У вас есть свидетельство о браке и доказательства этого союза?

Эстель выпрямилась, борясь за меня. За нас.

— Во всех смыслах. Да. Коко — доказательство наших отношений. Конечно, этого достаточно.

— А документально?

Эстель промолчала.

Я ответил:

— Нет, у нас нет ни одной чертовой бумажки. Но это не имеет значения. Мы не расстаемся. Конец чертовой истории.

Два офицера уставились друг на друга так, словно мы были нарушителями спокойствия, а не давно пропавшими людьми, вернувшимися домой.

Позади нас Джоанна Эвермор не могла перестать прикасаться к Пиппе. Чем дольше Пиппа оставалась со своей бабушкой, тем больше она теряла образ дикого сорванца, способного на все, и превращалась в испуганную одиннадцатилетнюю девочку, кланяющуюся старшим.

Не будь таким ребенком, Пиппи.

Я знал ее гораздо лучше. Это был просто шок.

Где была эта тихая, но очень умная молодая девушка? Где была остроумная шутница, любознательная морская фея?

Я знал, где... на острове. Как и все остальные.

Джоанна Эвермор перебила:

— Кстати, о документации. Полагаю, с нашими документами все в порядке?

Эстель вскинула голову.

— Какие документы?

Сотрудники иммиграционной службы кивнули.

— Да. Временный паспорт выдан, и вы можете свободно вернуться в Америку.

— Что? — Эстель запнулась. — Нет!

Коко шмыгнула носом, ее лицо покраснело от готовых пролиться слез.

— Вы не можете. Я не позволю. — Эстель бросилась к Пиппе. — Ты не хочешь возвращаться в Америку, Пиппи. Оставайся с нами. Мы теперь твоя семья. Ты, я, Гэл, Коко и Конн...

Она слишком поздно поняла свою ошибку.

Лицо Пиппы сразу посуровело и вытянулось.

— Мой брат мертв.

Она наконец-то произнесла это.

Лучше бы она этого не говорила.

— Мне нужно быть с семьей.

— Мы твоя семья. — Эстель схватила ее за локти, не обращая внимания на то, что старуха что-то бормочет себе под нос. — Пип, не делай этого. Мы будем жить вместе.

В ее взгляде читалась мудрость, превосходящая годы. Она обняла Эстель.

— Я всегда буду любить тебя, Стелли. Я буду навещать тебя, звонить и никогда не забуду. Но... я хочу домой.

Домой.

Оказалось, что никто из нас не сказал на «наш остров». Пиппа была самой молодой из потерпевших крушение, и дольше всех сохраняла иллюзию цивилизации. Она была верна нам, пока мы обитали на острове, думая, что наше пребывание там навсегда.

Я не мог осуждать ее за это. И я не мог позволить ей уйти с чувством, что она нас подвела.

Несмотря на то, что задыхался внутри, я подошел к ней и заключил в обожающие объятия.

Джоанна Эвермор вежливо отодвинулась, доказав, что она не такая плохая, какой я хотел ее видеть.

Она была всего лишь бабушкой, которая считала, что потеряла всю свою семью, и только потом обнаружила, что один член семьи восстал из мертвых.

Если бы я был на ее месте, я бы тоже захотел увести Пиппу при первой же возможности.

— Мы любим тебя, Пиппи. — Я говорил ей в волосы, вдыхая фиГэлйский бриз и запах кокосов нашего острова. — Сдержи обещание и оставайся на связи.

Она кивнула, когда я отпустил ее.

— Всегда, Гэл. Я всегда буду любить тебя. Всегда.

Я коснулся ее подбородка.

— Коннор и твои родители очень гордились бы тобой.

Она заставила себя слабо улыбнуться.

— Я надеюсь на это.

Эстель пыталась задержать ее, но я притянул ее к себе и крепко держал. Я не отпускал ее, пока Пиппа махала нам напоследок и брала бабушку за руку.

Улыбнувшись и пообещав позвонить, когда они приземлятся, Пиппа навсегда ушла из нашей жизни.

Потребовались дни, чтобы влюбиться в нее, годы, чтобы узнать ее, а теперь мы потеряли ее в считанные мгновения.

Это было