Еще темнее - Эрика Леонард Джеймс

– Да.

Встав рядом с ней, я беру ее за руку и тяну в свои объятия. От нее пахнет удивительно приятно – это самый успокаивающий запах на свете.

– Прости, что тебе пришлось выдержать все это.

– Ты не виноват, Кристиан. Почему она оказалась здесь?

– Она друг семьи.

– Больше не друг семьи. А как твоя мама?

– Мама чертовски зла на меня сейчас. Я ужасно рад, что ты здесь и что это произошло в середине вечеринки. Иначе я, может, и не пережил бы этого.

– Так все плохо, да?

Она сделала из мухи слона.

– Разве ты можешь осуждать ее? – спрашивает Ана.

Я ненадолго задумываюсь. Ее лучшая подруга трахала ее сына.

– Нет.

– Давай посидим?

– Конечно. Прямо здесь?

Ана кивает, и мы садимся наверху лестницы.

– Так что ты чувствуешь? – спрашивает она.

Я тяжело вздыхаю.

– Я чувствую себя освободившимся, – говорю я, пожимая плечами, и это правда.

С моих плеч словно упал тяжкий груз. Я могу больше не беспокоиться о том, что подумает об этом Элена.

– Правда?

– Наши деловые контакты закончены. Все.

– Ты собираешься ликвидировать салоны?

– Я не такой мстительный, Анастейша. Нет, я подарю их ей. Ведь я многим ей обязан. В понедельник я поговорю со своим юристом.

Она вопросительно поднимает брови:

– И больше никакой миссис Робинсон?

– Все позади.

– Мне жаль, что ты потерял друга, – усмехается Ана.

– Неужели? Тебе в самом деле жалко?

– Нет, – с сарказмом признается она.

– Пошли. – Я встаю и протягиваю ей руку. – Присоединимся к вечеринке, устроенной в нашу честь. Может, я даже напьюсь.

– Ты напиваешься?

– Нет. Я пьянствовал только в юности, когда был буйным подростком. – Мы спускаемся по лестнице. – Ты что-нибудь ела?

Ана виновато глядит на меня.

– Нет.

– Ну, тебе надо поесть. Судя по виду Элены и по исходившему от нее запаху, ты плеснула в нее одним из убойных коктейлей моего отца.

– Кристиан, я…

Я поднимаю кверху ладонь.

– Не спорь, Анастейша. Если ты собираешься выпить – и плескать спиртным в моих бывших, – тебе необходимо поесть. Это правило номер один. Кажется, мы уже это обсуждали после нашей первой ночи, проведенной вместе.

Я вспоминаю, как она валялась в коматозном состоянии в «Хитмане» на моей кровати.

Когда мы идем по коридору, я останавливаюсь и ласково провожу пальцами по ее щеке.

– Я долго лежал без сна и смотрел на тебя спящую, – говорю я. – Наверное, я уже любил тебя даже тогда. – Я наклоняюсь и ласково целую ее, и она тает.

– Поешь. – Я веду ее на кухню.

– Ладно, – соглашается она.

Закрываю дверь, попрощавшись с доктором Флинном и его женой.

Наконец я снова наедине с Аной. В доме осталась только наша семья. Кажется, Грейс слишком много выпила и теперь поет в своем кабинете караоке – убийственную «I Will Survive». Миа и Кэтрин составляют ей компанию.

– Ты осуждаешь ее? – спрашивает Ана.

Я гляжу на нее, прищурив глаза.

– Вы смеетесь надо мной, мисс Стил?

– Да.

– День получился напряженным.

– Кристиан, еще недавно каждый день, проведенный с тобой, был напряженным.

– Справедливое и уместное замечание, мисс Стил. Пойдемте, я хочу показать вам кое-что.

Я веду ее через холл на кухню. Каррик, Итан и Элиот обсуждают «Маринерс», допивают коктейли и доедают остатки угощений.

– Прогуляться решили? – с намеком интересуется Элиот, когда мы идем к французским дверям.

Я показываю ему средний палец и не удостаиваю ответом.

На улице теплая ночь. Я веду Ану вверх по ступенькам на лужайку, где она снимает туфли и останавливается, любуясь открывшимся видом. Над заливом ярко светит полумесяц, отбрасывая на воду яркую серебристую дорожку. Вдали мерцают огни Сиэтла.

Держась за руки, мы идем к лодочному сараю. Он освещен изнутри и снаружи, этот приветливый свет зовет нас к себе.

– Кристиан, я хочу пойти завтра в церковь, – говорит Ана.

– Да?

Когда я в последний раз был в церкви? Я вспоминаю все, что я узнал про Ану, но не помню, чтобы она была такой уж верующей.

– Я молилась, чтобы ты вернулся живым, и ты вернулся. Единственное, что я могла тогда сделать.

– Ладно. – Пожалуй, я пойду с ней.

– Куда ты денешь мои фотографии, которые снял Хосе?

– Я подумал, что мы повесим их в новом доме.

– Ты его купил?

Я останавливаюсь и с беспокойством говорю:

– Да. Мне показалось, что там тебе понравилось.

– Угу. Когда ты купил его?

– Вчера утром. Теперь нам надо решить, что с ним делать.

– Только не сноси его. Пожалуйста. Такой милый дом. Ему требуется лишь заботливый уход.

– Ладно. – Я не смог сдержать улыбку. – Я поговорю с Элиотом. Он знает хорошего архитектора; он кое-что делал в моем доме в Аспене. Возможно, он выполнит реконструкцию.

Ана улыбается, потом весело смеется.

– Что? – спрашиваю я.

– Я вспомнила, как ты в прошлый раз водил меня в лодочный сарай.

Да, я сгорал от нетерпения.

– Угу, это было забавно. Вообще-то… – Внезапно я останавливаюсь, подхватываю ее и закидываю на плечо. Она визжит.

– Насколько мне помнится, ты очень злился, – замечает Ана с моего плеча.

– Анастейша, я всегда очень злюсь.

– Нет, не всегда.

Я шлепаю ее по попке и ставлю на землю перед дверью лодочного сарая. Беру в ладони ее прелестное лицо.

– Верно, я больше не злюсь.

Мои губы и язык находят ее, и я изливаю в свой страстный поцелуй всю тревогу, которая меня терзает. Когда поцелуй заканчивается, Ана еле дышит.

Ну ладно, надеюсь, ей понравится то, что я запланировал. Надеюсь, это то, чего она хочет. Она заслуживает всех сокровищ мира. Ана с ожиданием смотрит на меня и ласкает мое лицо, водит пальцами по моей щеке, по подбородку. Ее указательный палец замирает над моими губами.

Пора начинать шоу, Грей.

– Я хочу кое-что показать тебе там внутри. Пойдем.