Улыбка Амура - Ирина Леонидовна Касаткина

− Ну да. И про него тоже.

− Ой, да уже все было, − и не раз.

− И тебе не противно?

− Если честно, сначала было неприятно, − а сейчас уже все нормально… если сильно не зацикливаться на этом деле. − Наташка тряхнула кудряшками. − Пообвыкнусь со временем, зато жить буду без проблем. Квартира есть, а его родители меня прямо на руках носят. Ладно, что мы все обо мне? Как тебе мой братец? − Глаза Наташки заблестели. − Правда, хорош? Его в столице оставляют, представляешь? Квартиру обещают − фантастика!

− Очень возмужал, − улыбнулась Настя.

− Насть, он ведь по тебе до сих пор сохнет. У него паспорте твоя фотокарточка, и в папке с документами, я видела. Он тебя сегодня не позвал замуж?

− Предложил.

− А ты? Не согласна?

Настя молчала.

− Неужели из-за Вадима? Ну, тогда ты полная дура! Настя, неужели ты никогда не повзрослеешь? Да не нужна ты ему, пойми! Если бы была нужна, он давно бы явился. Сколько можно из-за него терзаться? То он с тобой, то он тебя бросает, − да плюнь ты на него!

− Пойду я, − поднялась Настя. − Темнеет уже. Пока до вокзала доберусь, совсем темно станет.

− Ну вот, обиделась. Да посиди еще, ну я не буду, не буду. Мы тебя проводим.

− Я сам провожу, − сунул голову в дверную щель подслушивавший Никита. − Не спеши, сотовый твой еще не зарядился. Пойдем, еще кофейку попьем. Володя торт принес.

За час до отхода поезда Никита вызвал такси. У вагона крепко поцеловал Настю в губы, занес ее сумку в вагон и ушел. Ничего, подумала Настя, прислушиваясь к себе, никакого впечатления. Не то, что тогда с Вадимом. Его поцелуй − как удар в сердце. А здесь − ничего.

Наташка! Наташки у меня тоже больше нет. Моя бывшая подруга превратилась в чужую женщину, для которой главное: удобно устроиться в жизни. Хотя, после всего, что она пережила, может, так и надо? Может, она станет хорошим врачом? Бог ей в помощь. Но, похоже, мы друг другу уже не нужны.

Потом под мерный перестук колес ее мысли перенеслись к совсем другому человеку. Вадим, думала она, глядя в черное окно. Вадим, Вадим! − Где ты, Вадим? Есть ли ты на свете? Хоть приснись мне. Как хорошо, что ты был у меня когда-то. Да, теперь я могу вспоминать все прошлое без боли − спасибо, что оно было. Теперь воспоминания — моя главная опора, ими и буду жить, ведь больше у меня ничего не осталось.

Глава 66. Уроки

− Настя, ты просила разбудить тебя пораньше. Уже шесть. − Голос двоюродной сестры выдернул Настю из неспокойного сна. Ей снилось, что до начала урока осталось пять минут, а она все не может выбраться из людского потока, несущего ее в противоположную от школы сторону. Открыв глаза, Настя облегченно вздохнула, − как хорошо, что это только сон и до начала урока в школе, где она проходит педагогическую практику, еще много времени. А по дороге она успеет проверить письменный зачет, которым так и не удосужилась заняться вечером — увлеклась телевизионным «Пятым элементом», а потом страшно захотела спать.

Учительствовать Насте понравилась с самого начала. Большинство ее однокурсников тяготились этим процессом, стремясь поскорее разделаться с практикой. Проведя по три-четыре обязательных урока и получив желанный отзыв от директора школы, они с облегчением покидали школьные стены, чтобы больше никогда туда не возвращаться. Работать учителями по окончании университета никто из них не собирался.

Когда Настя пришла за своим отзывом, директор школы, посетовав, что с физиками напряженка, вдруг предложила девушке продолжить практику до лета: мол, у нее хорошо получается, и дети ее полюбили, жалеют, что она уходит. А с университетом, она, директор, договорится.

Настя, подумав, согласилась. Действительно, до конца пятого курса осталось меньше полгода, а после защиты диплома работу можно будет продолжить в этой же школе. Тем более, что директор обещала полную нагрузку. Да и учебы в университете уже почти никакой: в основном подтягивание хвостов, которых у нее практически нет. Одно плохо: добираться до школы было далековато, она находилась в пригороде. Приходилось ехать на электричке, да еще немного автобусом, − на дорогу уходило не менее двух часов.

Насте, учившейся все годы на отлично, была предложена аспирантура, но она рассудила, что выберет заочную: стипендия в очной аспирантуре мизерная, а за обязательные публикации статей в журналах теперь приходиться платить и немало.

Быстренько приготовив завтрак себе, Наталье и еще не проснувшемуся племяннику, Настя понеслась на вокзал, чтобы занять в электричке место поудобнее. В дороге она хотел проверить зачетные работы десятиклассников по электростатике − пожалуй, самой трудной теме школьного курса физики. Класс, в котором она преподавала, был одним из лучших в школе, − но каким же слабым показался он Насте в первые дни ее учительства. Все проблемы заключались в плохом знании математики и скверной дисциплине на уроках. Ей, еще помнившей строгости родного лицея, поведение отдельных десятиклассников показалось совершенно диким. Во время урока они могли ходить без разрешения по классу или выкрикивать, что взбрело в голову. Некоторые по нескольку раз просились выйти, громогласно объявляя, что ему надо «в туалет». И демонстративно комкали вырванный из тетради лист под хихиканье остальных. Настя помнила, что в ее родной школе даже третьеклассники стеснялись отпрашиваться на уроке. На ее возмущение нарушители удивленно пожимали плечами: мол, а что я такого сделал?

Попытки побеседовать наедине с самыми отъявленными безобразниками ни к чему не привели: те, глядя в сторону, молча, кивали и тупо повторяли, как маленькие, «я больше не буду». С Настиной точки зрения такое поведение могло быть простительным для малышни или, на худой конец, пятиклассников, но никак не для учащихся предпоследнего класса. Но, когда она обратилась за советом к завучу, та предложила девушке не обращать внимания на столь мелкие, с ее точки зрения, нарушения дисциплины: мол, в других школах дети ведут себя куда хуже. − Реагируйте только на явное хулиганство, − посоветовала завуч, − на драку, мат или уход с урока. Если вы будете переживать из-за каждой мелочи, вас надолго не хватит.

С тех пор Настя старалась не раздражаться из-за мелких проказ. Правда, выдержка и лояльное отношение к нарушителям давались ей с большим трудом, − ведь их поведение отнимало драгоценное время урока и в итоге приводило к плохому усвоению предмета.