Лорна Дун - Ричард Додридж Блэкмор

Мать запнулась, не зная, что сказать еще.

— Короче, все, что относится к спиртным напиткам, в том числе и пиво, и сидр, — прорычал я, — к этому ты должен относиться с исключительной аккуратностью и осторожностью, что ли…. Мам, давай уж, договаривай сама. Предложи ему сейчас что-нибудь выпить, и он не откажется.

— Да, в том числе и пиво, и сидр, — повторила мать. — Ты же знаешь, что начав, остановиться уже трудно, а тебе только и успевают подливать. Но ты же наш гость, и наша обязанность угостить тебя. Что будешь пить?

Наверное, у Тома было слишком миролюбивое настроение в тот день. Если бы мне сказали такое, я отшвырнул бы стакан в сторону и никогда бы не выпил больше и капли в этом доме. Но господин Фаггус только улыбнулся и ответил:

— Разумеется, милая мама, раз уж я ваш гость, то с удовольствием что-нибудь выпью.

И он сам смешал себе джин с лимонным соком и горячей водой, правда, только половину стакана.

— Почему же так мало? — удивилась мать, протягивая ему бутылку. — Не стесняйся, Том, наливай еще.

— Вот именно, — поддержал я мать. — А то ты слишком сильно разбавил джин. Одна вода получится.

— Если и есть в ваших краях трезвенник, то он сейчас стоит перед вами, — гордо заметил Фаггус. — Так как насчет свадьбы? Я предлагаю в конце следующей недели. Вас это устроит? Обычно по выходным вы устраиваете большую стирку, значит, на этот раз мы ее перенесем.

— Действительно, Том! Я об этом даже не подумала. Да и Джону, наверное, не пришло бы такое в голову.

— Вот уж действительно, — согласился я. — Когда придет наша с Лорной очередь, я уж меньше всего буду заботиться о том, чем в этот день занимается Бетти Максуорти.

Короче говоря, Фаггус на этот раз одержал верх, и мы тут же послали за господином Сноу. Он обсуждал с матерью разные мелочи, а его дочки должны были сшить для Энни подвенечный наряд.

Когда подошел день свадьбы, началась такая суматоха, какой не было в нашем приходе со времени венчания моих родителей. Энни славилась своей красотой и добротой на всю округу, и отовсюду ей присылали подарки. Их набралось такое количество, что впору было открывать свой магазин. Господин Стиклз, который к этому времени уже вставал с постели и своим выздоровлением был обязан не только Господу Богу, но еще и нашей Энни, подарил ей роскошную Библию с серебряными застежками, при виде которой наш пастор аж затрясся. Ради этой Библии Стиклзу даже пришлось командировать одного из своих подопечных в Тонтон. Даже солдаты, которые уважали Энни за прекрасную еду, которую она всегда готовила сама, сложились (отдав каждый не меньше своего недельного жалованья) и преподнесли ей огромный серебряный кубок, который больше понравился, по всей вероятности, жениху. Одним словом, все, кто знал Энни, считали своим долгом подарить ей что-нибудь стоящее.

Потом ко мне подошла Лорна и, со слезами на глазах (она всегда казалась мне ребенком, даже теперь, когда жила с нами, и ей не приходилось ничего бояться) взяла мои ладони в руки и молча посмотрела на меня, словно хотела о чем-то попросить, но стеснялась.

— Что случилось, дорогая? — взволновался я, заметив, что она нервничает. Любой пустяк мог расстроить ее.

— Джон, я не знаю, как начать… Джон, ты бы не мог мне одолжить денег? — робко спросила она.

— Все, что у меня есть — в твоем распоряжении, — тут же отозвался я. — Сколько тебе нужно, сердце мое?

— Я кое-что подсчитала и думаю, что никак не меньше десяти фунтов.

Она подняла глаза, и я прочитал в них ужас. Лорна сама перепугалась, что попросила у меня такую большую сумму. Но я тут же отвернулся.

— Десять фунтов! — повторил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал спокойно и уверенно. — Что же ты будешь делать с этими деньгами, дитя мое?

— Это касается только меня, — быстро заговорила Лорна. — Когда леди просит деньги в долг, джентльмен не должен спрашивать, зачем они ей нужны.

— Что ж, возможно, ты права, — медленно протянул я. — Я дам тебе десять фунтов, дам и двадцать. Но все же мне хотелось бы узнать, как ты ими собралась распорядиться.

— Нет, Джон, этого я не могу тебе сказать. Жаль, что я вообще обратилась к тебе с этой просьбой. Прости меня. — Она закрыла лицо руками и собиралась выбежать из комнаты.

— Да, да, дорогая! — закричал я, стараясь остановить ее. — Конечно, я давно уже понял, зачем тебе деньги. Ты хочешь сделать Энни свадебный подарок. А ведь она украла у тебя сто тысяч фунтов, и все равно ты хочешь сделать ей приятное. Конечно, я дам тебе деньги, поскольку не могу отказать. Лорна, твое сердце — самое доброе во всем мире. Ты знаешь, ведь у тебя есть титул, ты — настоящая леди Лорна. А мы — простые крестьяне, но ты не обращаешь на это внимания. Тебе сейчас хорошо с нами, но ты имеешь право даже не разговаривать с такими, как мы. Придет время, и ты станешь смотреть на нас с презрением. Ты ведь уедешь отсюда…

— Пожалуйста, Джон, не говори больше так. Ты знаешь, что никогда я не позволю себе так обращаться с тобой.

— Это неизбежно, — грустно произнес я. И тогда Лорна поклялась, что никогда не оставит меня. Она говорила, что никакие ее звания и титулы не помешают нашей любви, и мы в тот же миг забыли о них.

— А что бы мне ей купить? Я, честно говоря, сама еще не знаю, — призналась Лорна. — Она была так добра ко мне все это время. Я буду скучать без нее. А ты, Джон, до сих пор веришь в то, что когда-нибудь я стану богатой?

— Без сомнения. Богаче самого французского короля. Как ты думаешь, стал бы тебя вызывать к себе сам лорд-канцлер, если бы ты была бедной?

— Ну, раз ты так уверен, и я действительно скоро разбогатею, тогда, Джон, милый, может быть, ты