Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Ты гонишь меня? Почему? Ну, подумаешь, секс с девчонкой. Если бы ты согласилась быть со мной, я бы сразу избавился от неё.

«Господи, да он непрошибаемый!» — содрогнулась Эла.

— Нет! Вадим, нет! Пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, ты не привык проигрывать, но ты проиграл! Благодаря всему, что с нами случилось, я поняла, что люблю другого человека. Люблю и хочу быть с ним!

Он будто не слышал её слов и продолжал цедить сквозь зубы:

— Это всё из-за этой суки. Одно твоё слово и я расстреляю её как собаку. У тебя на глазах расстреляю.

Эла не успела опомниться, как в его руке появился пистолет. Когда, как?

— Ты с ума сошёл? — взвизгнула она. — Убери, убери его немедленно!

— В машину, быстро! — Жёстко скомандовал Вадим, указав дулом на чёрный внедорожник.

— Нет! — от страха у Элы подкосились коленки, и горло сдавил спазм. Что-то подсказывало ей, что он не блефует, того и гляди начнёт палить.

Боже, какая же она дура, недооценила его, а он… он настоящий бандит! Уголовник!

Эла понимала, что резких движений делать нельзя, но ничего не могла с собой поделать — ноги сами её понесли. Она рванула к подъезду, споткнулась, упала на колени и поползла, пытаясь подняться. Он быстро её нагнал, подцепил за плечо, встряхнул, как тряпичную куклу, и развернул к себе лицом.

— Дай мне шанс, прошу! Я смогу доказать, что со мной тебе будет лучше, — прорычал он, обдав запахом коньяка. Его широкие ладони сдавили её плечи. Рукоятка пистолета больно впилась в руку.

— Отпусти меня, пожалуйста, отпусти! — в ужасе заверещала она, пыталась вывернуться из железных тисков. Но тщетно, кажется, он совсем озверел и даже не думал ослабить хватку.

— Отвечай! — он снова её встряхнул.

— Нет! Ни за что!

— Это твоё последнее слово?

— Да! — с силой выдохнула она. По телу пробежала дрожь, из глаз брызнули слёзы.

«Господи, не дай ему победить!», — мысленно взмолилась Эла, призывая на помощь остатки самообладания, и уже не веря в то, что сможет освободиться.

Вадим затих, пожирая её глазами.

— Красивая. Какая же ты красивая. Моя.

Холодный металл прошёлся по лицу, он гладил её дулом пистолета, склонившись совсем близко.

— Вадим, услышь меня, наконец. Прости, что позволила думать, что между нами может быть по-другому! — Эла хватала ртом воздух в надежде найти нужные слова, но они отчего-то не находились, язык словно к нёбу прилип. — Я… любила тебя когда-то, но теперь всё. Всё!

На улице стемнело и стало совсем холодно. Завьюжил ветер, бросая в лицо редкие колкие снежинки. Парк напротив высотки совсем опустел. Люди, будто почувствовав опасность, разбежались, попрятались по квартирам. И некого было позвать на помощь.

Сердце Элы стыло от беспомощности и страха. Похоже, ей никогда не выбраться из этого кошмара.

«И это он… мой первый парень, первый мужчина, отец моей дочери!»

Казалось, в этом человеке сошлись все пороки мира, всё то, от чего её воротит, от чего она так стремительно бежит, а оно несётся за ней по жизни, настигает, подчиняет, давит. Искушение, предательство, боль!

На секунду Эле показалось, что Вадим прозрел, не зря же в его взгляде промелькнуло нечто похожее на сожаление и горечь.

Они смотрели друг другу в глаза и словно вели диалог в мыслях.

Эла могла поклясться, что он её слышит, как если бы они говорили в реальности.

— Зачем тебе всё это? Зачем тебе я?

— Не знаю. Наверное, ты лучшее, что было в моей жизни. Моя мечта. Мой спасительный свет!

— Романтик. Неисправимый романтик. Или актёр. Ты ведь хороший актёр, всегда им был. И у тебя получалось убеждать.

— С тобой я не играл.

— Отпусти меня, пожалуйста. Прошу! У-мо-ля-ю!

— Ты правда этого хочешь?

— Да! Тысячу раз да!

Его глаза потемнели, в них будто огонь полыхнул, а хватка стала жёстче.

— Ненавижу. Как же я тебя ненавижу! — прохрипела Эла, пытаясь сбросить с себя его клешни, но тщетно, они впивались в неё мертвой хваткой.

Вадим подтолкнул её к машине, но Эла забилась, краем глаза заметив чёрную тень — мужской силуэт, метнувшийся с дороги в их сторону.

Что-то всколыхнулось в её груди, предчувствие, как вспышка, вихрь, надежда на спасение!

— Убери от неё руки! Немедленно! — услышала она над ухом низкий голос Полянского.

Эдик, запыхавшийся от быстрой ходьбы, раскрасневшийся и взволнованный, с большим букетом алых роз, казался ей прекрасным рыцарем из сказки.

Сердце Элы забилось часто и гулко. Горячие слёзы счастья скатились по щекам. «Приехал! Неужели, приехал!»

Но тут новая волна паники накрыла её с головой.

— Эдик, — хрипло простонала она. — Осторожно… у него оружие!

Эла застыла, мысленно читая молитву. Если Полянский отступит, то будет прав. Не каждый осмелится лезть под дуло пистолета. Только бы Вадим не вздумал стрелять!

— Мне повторить? — жёстко отчеканил Полянский. Если он и боялся, то вида не подавал.

Вадим с обманчивой неспешностью отнял от Элы руки, так и держал их на весу, направив ствол пистолета вверх. Его губы кривились в наглой усмешке.

— Милая, ступай домой. — Полянский сунул ей букет, который так некстати болтался в его руках, и отодвинул её плечом, закрыв своей широкой спиной.

Теперь мужчины стояли лицом к лицу. Взгляды их скрестились как на боксёрском ринге.

— Воу воу воу… какие мы смелые, — Вадим ткнул дуло пистолета в грудь Эдика.

— А-ах… — крик вырвался раньше, чем Эла успела зажать ладонями рот. Она боялась сдвинуться с места, боялась навредить.

— Что, легко нападать с оружием на беззащитных женщин? — цедил сквозь зубы Полянский, выпятив грудь вперёд.

— Стоять! — Вадим щёлкнул курком и теперь держал его на прицеле. — И это говорит мне тот, кто слился при первой же трудности? Бросил любимую женщину, вместо того, чтобы бороться за неё. А она, между прочим, почти согласилась быть моей!

— Это неправда, не слушай его, Эдик! — вскрикнула Эла, дрожа как осиновый лист.

— Не в моих правилах удерживать женщину силой, шантажировать и принуждать. Каждый имеет право на выбор! — парировал Полянский.

— Идиот!

— От идиота слышу.

Вадим стиснул челюсти и снова ткнул Эдика дулом пистолета.

— Убери свою