Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Это правда, Эла? У тебя будет ребёнок?

— Ну… мы работаем над этим. Только тихо, Филиппу ни слова!

— Элочка… — Какое чудо, я только за!

* * *

В консерватории сразу прошёл слушок о замужестве Лины, хотя сама она и словом ни с кем не обмолвилась. Только с Бескровной поделилась радостной новостью. Пришлось поделиться. Та заприметила на её безымянном пальце обручальное колечко.

Перед каждым занятиям Лине приходилось снимать его и убирать во внутренний карман сумки, чтобы оно не утяжеляло движений во время игры и не сбивало с мысли о фугах. Она будто с головой уходила в другой мир и вся отдавалась музыке.

И не права была мама Марта. Любовь окрыляла Лину, вдохновляла на подвиги, у неё словно второе дыхание открылось. Она кругом успевала, а эмоции направляла в нужное русло. Бескровной не в чем было её упрекнуть, разве что в особом рвении.

— Ну-ну, не расплескай, оставь для концерта запал, а то перегоришь, — понимающе кивала профессорша. — Ох, дети, дети… Как бы Марина радовалась за сыночка!

Всей душой Лина была с Филиппом, они переписывались каждую свободную минуту: сообщали друг другу новости, отправляли смайлики, смеялись над шутками или просто признавались друг другу в любви.

«Боже… Филипп мой муж!». — Сердце Лины сладко замирало при воспоминании о горячей ночи и его поцелуях, она до сих пор не могла поверить в то, что они по-настоящему женаты. Лина чувствовала, как пылают её щёки, ей казалось, что все её эмоции слишком заметны, и она стыдливо опускала глаза.

В один из таких моментов её и подловила Танюша Разинская. Случилось это на лекции по философии, где собирался весь курс. Она училась с Линой в параллельной группе и всё не унималась, следила за её жизнью и будто специально выслеживала.

— Что, Альтман, это правда, что ты замуж выскочила?

— А тебе-то что? — насторожилась Лина.

— Просто скажи, что это твоя выдумка.

— Может и выдумка, может и правда. — Лина хотела показать колечко, но вспомнила, что забыла его надеть на палец и полезла в сумку.

— Ну-ну, ври дальше, — усмехнулась Разинская.

— Тань, ну откуда у тебя столько негатива?

Разинская фыркнула и, наконец, отцепилась.

Обычно Филипп встречал Лину после занятий, и они шли гулять. Бродили по центру, качались на качелях в парке или шли в кино. В тот день они бродили по Театральной площади и изучали афиши с репертуаром спектаклей.

Лина немного озябла и потёрла ладони. Филипп поймал её руку и сунул в карман своей куртки, желая согреть, погладил её пальцы, но тут заметил, что она без кольца и устроил шутливый допрос.

— Ну и как это понимать? — начал он с ленивой усмешкой.

— Ой, я забыла его надеть после специальности. Я снимаю кольцо в консерватории, потому что… в общем, чтобы оно не мешало мне заниматься.

— Так и скажи, что нашла себе кого-то в консе и скрываешь, что замужем. — Его усмешка стала жёстче. Создавалось впечатление, что он и сам верил в то, что говорил.

— Угу. Есть у меня на примете парочка парней, вот думаю, с кем завтра на лекции сяду, а с кем пойду в буфет, — неудачно пошутила Лина.

— Серьёзно? Ты реально с кем-то мутишь?

Его слова задели Лину гораздо сильнее, чем она могла себе представить. Но она упрямо кивнула, решив не спускать ему этой дерзости. Шутки шутками, а эмоции были неподдельными.

И тут Филиппа понесло. Чертыхнувшись, он завёлся на пустом месте, наговорил всякой ерунды, на что Лина, озадаченно улыбаясь, смотрела ему в лицо и терпеливо ждала, пока иссякнет поток его красноречия. Потом он смутился, отвёл глаза, сказал, что ведёт себя как ревнивый дурак. Даже покраснел от смущения. И сердце Лины растаяло.

«Надо же, Филипп покраснел!» — подумала она, не сводя с него влюблённых глаз.

— Ну, какой же ты у меня глупенький. Я забыла тебе рассказать про кольцо, просто посчитала, что это не так важно. — Лина нежно приникла к нему и обняла, ощутив, как спадает его напряжение, и дыхание постепенно выравнивается.

— Мне важно, мне всё важно. Потому что ты моя! Хочешь, я прокричу на всю Москву, что люблю тебя?

— Неа, лучше поцелуй, — Лина с улыбкой закусила губу.

Филипп склонился ниже и, захватив ладонями её лицо, припал к её губам в долгом нежном поцелуе.

Сколько они так стояли, захваченные эмоциями, Лина не понимала, она отстранилась первой и, оглядевшись, заметила в толпе удаляющуюся фигуру Тани Разинской.

«Вот это новость, она, выходит, следила за мной?» — озадачилась Лина.

С Леоном Александровичем у Лины складывались очень тёплые, дружеские отношения. С каждой встречей они всё ближе узнавали друг друга. Правда, эти встречи были нечастыми. Да и времени прошло совсем немного, всего каких-то недели две.

Лина восхищалась своим отцом, его выдержкой, проницательностью, умением говорить. Они могли общаться часами обо всём подряд, серьёзно или с юмором. А ещё он делился своими знаниями, объяснял, как нужно работать с мыслью, распознавать предчувствие и отводить беду.

— Скоро вернётся твоя бабушка, Светлана Васильевна. Она тебе расскажет гораздо больше, чем я. В плане эзотерики она лучший наставник. Сейчас она в клинике заграницей, лечится, пусть долечится. Я пока ничего о тебе не говорил, а то сорвётся и прилетит.

— Да, конечно.

— И хорошо, что ты не проявляешь активности, твоя энергия дремлет.

— Откуда вы знаете?

— Я бы почувствовал и твоя бабушка тоже.

Как правило, Леон Александрович забирал Лину после занятий и вёз в ресторан.

В тот день его чёрный гелик стоял у обочины. Лина вышла из консерватории и сразу направилась к нему.

Разинская и тут не подкачала, задержалась на целую пару, дождалась её в вестибюле и увязалась следом за ней.

— Альтман, привет. Так это правда? Ты вышла замуж?

— Да, Таня, да. Я вышла замуж.

— Я видела вас, вы так мило ворковали, — с завистью вздохнула она.

— Зачем ты за нами следила? — Лина слегка притормозила и развернулась к ней.

— Хотела удостовериться, что это тот самый парень, который приходил к тебе на концерт. Это правда, что он сын Марины Лавровой?

— Правда. Она была моей первой учительницей.

— Мм… теперь понятно. И он твой муж?

— Угу.

Из чёрного гелика вышел Леон Александрович и, помахав