Поединок соперниц - Симона Вилар

— Тебе помочь, Бэрт?

Кажется, это произнес Бигод.

Я затравленно озиралась, пытаясь отыскать путь к бегству. Но я была такая тяжелая и неуклюжая! На медлительном мерине, в непригодном для быстрой езды седле. А эти люди были вооружены, они поджидали меня здесь. Темный морозный вечер, глушь, пустынная местность — никто ни о чем не догадается. И Эдгару никогда меня не найти.

— Что, девка, боишься? — наконец разомкнула уста Бэртрада. — День за днем, месяц за месяцем ты торжествовала надо мной. Но теперь пришел и твой черед.

— Эдгар не простит тебе этого. Он…

— А кто такой Эдгар? Да и где он?

И она рассмеялась так, что у меня застыла в жилах кровь. Однажды я уже побывала во власти этой женщины и ее людей. И понимала, что сейчас все гораздо хуже, чем тогда. Ибо я была не одна — со мной был мой ребенок.

Резкий лязг меча, вынимаемого из ножен, заставил меня вздрогнуть. Бэртрада пристально уставилась на мой живот.

— Знаешь, что сейчас случится? Мои люди распнут тебя, а я своими руками вспорю твое брюхо и погляжу, похож ли твой ублюдок на моего супруга. А потом суну обе ноги в твое пустое чрево, чтобы они согрелись. Мы долго поджидали тебя тут, и я успела замерзнуть.

Если у ужаса есть предел, то я его достигла. Я видела, как она медленно подъезжает, и уже была наполовину мертва. Но самое кошмарное, что мертва я не была. Мне еще предстояло все это пережить.

Неожиданно дорогу Бэртраде загородил Саймон.

— Мадам… Не стоит запугивать ее. Она ведь беременна. Вы сможете договориться и так.

— Глупец! — визгливо выкрикнула Бэртрада. — Неужели ты и впрямь решил, что я унижусь до переговоров с этой тварью? Убирайся с дороги, или умрешь вместе с нею!

Саймон взглянул на меня, затем на Бэртраду.

— Мадам, вы не можете так поступить… Умоляю вас…

— Гуго, убери его!

Я видела, как Гуго сделал знак своим людям, и они двинулись к каменщику.

В этот миг из чащи донесся приближающийся топот копыт. Еще не смея надеяться, я оглянулась. Тщетно. По темной тропе к нам скакал только один всадник. И это была всего-навсего Труда, наконец-то догнавшая нас.

Как она сумела в почти полной темноте мгновенно все разглядеть и оценить ситуацию? Не сдерживая лошадь, моя старая служанка ринулась на Бэртраду. Их лошади столкнулись, Бэртрада успела занести меч, но Труда обрушилась на нее всем телом, и они вместе покатились на землю.

Этой заминки оказалось достаточно, чтобы Саймон успел выхватить тесак и всадить его в одного из людей Гуго. Затем он развернул коня поперек тропы и схватился с другим.

— Гита, беги!

И я не упустила свой шанс. Поняв, что только тьма и заросли могут спасти меня, я соскользнула по боку лошади и кинулась в лес. Позади слышались крики, лязг металла, ржание лошадей и истошные вопли Труды. Но в следующий миг я уже перебралась через груду валежника и бросилась бежать, одной рукой придерживая живот, а другой отводя от лица хлещущие ветви. Едва шум позади стих, я остановилась, нырнула под разлапистую корягу и замерла, закусив запястье и сдерживая рвущееся из груди дыхание. Мое сердце стучало так громко, что мне казалось, его слышно на весь лес.

Внезапно совсем близко раздался полный злобы голос Бигода:

— Чертов каменщик! И где он научился так драться? Смотри, как полоснул мне по руке… А Жиля и Айво — обоих насмерть. Какой бес в него вселился? С чего это он вдруг надумал заступаться за саксонку?

— Замолчи, Гуго!

Это был голос Бэртрады. От одного его звука у меня все сжалось внутри, а ребенок судорожно забился в животе.

— У тебя щека в крови, Бэрт…

— Отвяжись! Неужели не понимаешь, что пока мы не отыщем эту сучонку — ничего не окончено? Я не буду знать покоя до тех пор, пока она жива.

Я услышала треск валежника, приближающиеся тяжелые шаги. И снова голос Бигода:

— Она не могла далеко удрать. В этих кустах и без брюха застрянешь…

Затем незнакомый голос чуть ли не рядом со мной произнес:

— Если девка спасется и обо всем донесет — всем нам не поздоровится!..

Этот человек прошел так близко, что едва не коснулся моего плеча. Я почувствовала во рту вкус собственной крови — наверняка прокусила запястье. Сквозь гул в ушах до меня доносился голос Бэртрады, твердившей, что нужно продолжать поиски, потому что отсюда мне некуда деться.

Они прошли мимо — с шумом раздвигая кусты, колотя по ветвям оружием, сквернословя. Когда шаги этих троих стали удаляться, я беззвучно поднялась и стала осторожно продвигаться к тропе, по нескольку раз ощупывая ногой место, куда намеревалась ступить, чтобы треск сломанной ветки не выдал меня.

Их лошади оказались совсем рядом — бродили в стороне от места схватки, встревоженные запахом крови.

Я споткнулась о чье-то тело — это оказалась моя Труда. Я всхлипнула и провела ладонью по ее лицу. Моя старая верная служанка погибла, спасая меня, но я ничего не могла сейчас сделать — опасность совсем рядом. Вот и тело Саймона, а рядом еще два трупа. Обогнув их, я попыталась подобраться к ближайшей лошади. Это оказалась светлая кобыла графини. Она стояла спокойно, но едва я протянула руку, как кобыла громко фыркнула и испуганно шарахнулась. За ней последовали и остальные. Даже мой невозмутимый мерин протрусил мимо меня.

Из лесу донеслись голоса, приближающийся шум. Я побежала, да так, словно и не несла двоих — себя и ребенка. Сухая ветка зацепила мою шаль, и я сорвала ее с себя…

Внезапно лес кончился. Оказавшись на открытом пространстве, где было намного светлее, я поняла, что здесь меня легче заметить. Свернув с дороги, я бросилась в заросли высокого тростника. Тростник хрустел под ногами, и я снова замерла, присев на корточки и не обращая внимания на то, что нахожусь по щиколотки в ледяной воде.

Вскоре из леса появились эти трое. Гуго кричал, что нашел мою шаль, а значит, я где-то совсем рядом, его подручный твердил что-то о сбежавших лошадях. Бэртрада молчала, но вскоре неподалеку от меня захрустел тростник, и я уже решила, что она заметила мои следы. Но она миновала меня, а за ней Гуго, и я слышала, как он говорил, что они обшарят все кругом, не оставят не осмотренными ни единого дюйма, ибо иного выхода у них теперь нет.

О, я понимала, что он имеет в виду. Они боялись Эдгара, который уже должен был прибыть в обитель. Великое небо, где же он?

Их голоса раздавались то справа, то слева, но хвала Всевышнему, — не приближались. Я сидела, боясь пошевелиться, и у меня невыносимо ныла поясница. К тому же я начала мерзнуть — мои ноги были мокры насквозь. Все, что я могла себе позволить, это нащупать поблизости более сухое место и перебраться на него. Там я снова замерла, скорчившись и обхватив обеими руками живот, где снова и снова начинал биться ребенок. Теперь он причинял настоящую боль, и это меня пугало.