Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

Он врезался в стену из камней – остатки древнего строения, что высилось у границы мёртвых земель. Удар был страшным. Звук – хруст ломающегося камня, треск доспеха, глухой стон.

Оберон обмяк.

Тело съехало вниз, осело у подножия стены, не двигаясь. Голова безвольно повисла на груди. Кровь текла из разбитого виска, окрашивала светлые волосы. Меч выпал из пальцев, звякнул о камни.

Морфрост не оглянулся.

Он продолжал бежать.

Буря следовала за ним – верная, яростная, защищающая. Метель кружилась, как живая, расчищая путь, сметая всё на пути.

Он преодолел последние метры.

Упал на колени рядом со мной – резко, тяжело, почти врезался. Руки схватили меня – осторожно, бережно.

– Элиза, – выдохнул он, и голос дрожал, срывался. – Элиза, нет, пожалуйста, нет—

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Кровь заливала рот, текла по подбородку. Стрела всё ещё торчала из груди, пульсировала ядом, жгла изнутри.

Он посмотрел на неё – на изумрудный наконечник, на кровь, что пропитала мою тунику – и лицо его исказилось.

– Верена, – прошептал он, и в голосе была такая боль, такое предательство. – Как она… как она могла…

Вокруг нас бушевала буря. Метель крутилась, выла, росла. Снег падал, плотный, слепящий, бесконечный.

Но там, где мы были – тишина. Словно буря сама создала вокруг нас невидимую стену, защищая этот последний момент.

Морфрост обхватил моё лицо ладонями – холодными, дрожащими. Наклонился, прижался лбом к моему.

– Держись, – прошептал он. – Пожалуйста, держись. Я что-нибудь придумаю. Я—

Дыхание сбилось. Мир поплыл. Я видела его лицо – так близко, так чётко – бледно-голубые глаза, полные слёз, что он не давал пролиться. Белые волосы, что падали на мои щёки. Губы, что шевелились, шептали что-то, но я уже не слышала.

Темнота наползала с краёв зрения.

Холод проникал в кости.

Я умирала.

И последнее, что я почувствовала, – его руки, что держали меня.

Крепко.

Отчаянно.

Словно он мог удержать мою жизнь одной силой воли.

А потом положил меня на землю. Осторожно. Бережно. Руки дрожали – я видела, как они тряслись, как пальцы скользили по моему лицу, смахивали кровь с губ.

Морфрост поднялся. Медленно. Тяжело. Словно каждое движение причиняло боль.

Он посмотрел на небо – серое, затянутое облаками, мёртвое. Закрыл глаза. Вздохнул – долго, прерывисто, словно собирался с силами.

Потом опустил взгляд на меня.

И я увидела решимость.

Абсолютную. Непоколебимую. Смертоносную.

– Прости, – прошептал он.

Он поднял руки – ладонями вверх. Закрыл глаза. Губы зашевелились, беззвучно формируя слова на языке, что я не знала. Древнем. Первозданном. Языке магии, что существовала до мира.

Воздух вокруг него задрожал.

Холод усилился – но не так, как раньше. Не яростно. Не жестоко. Тихо. Печально. Словно сама зима оплакивала что-то.

Свет начал стекать с его рук.

Серебристо-голубой, мерцающий, похожий на северное сияние. Он тёк, как вода, капал на землю, растекался лужами, светился. Это была его магия. Его сущность. Его жизнь.

Он отдавал её.

Нет.

Нет, нет, нет.

Я попыталась пошевелиться, закричать, остановить его, но тело не слушалось. Только глаза двигались, смотрели на него, полные ужаса.

Морфрост открыл глаза. Посмотрел на меня. И улыбнулся – слабо, печально, нежно.

– Живи, – прошептал он. – За нас обоих.

Свет вспыхнул.

Ослепительный. Серебристый. Холодный.

Он залил всё – землю, небо, меня. Проник в грудь, туда, где торчала стрела, где рана зияла, где жизнь утекала.

Боль взорвалась.

Я закричала – но крика не было, только свет, только холод, только магия, что заливала меня, заполняла каждую клетку, каждый нерв, каждую каплю крови.

Стрела начала растворяться.

Яд выгорел – мгновенно, абсолютно, не оставив следа. Изумрудное древко почернело, рассыпалось пеплом. Наконечник испарился, превратился в дым.

Рана начала затягиваться.

Не заживать. Не зарастать. Преображаться.

Плоть срасталась, но не как человеческая. Кожа побледнела, стала светлее, почти прозрачной. Сквозь неё проступали тонкие серебристые линии – как вены, но не вены. Магия. Чистая, пульсирующая, живая.

Кости крепли, становились плотнее, твёрже. Лёгкие наполнялись воздухом – холодным, обжигающим, но живым. Сердце билось – медленно, размеренно, сильно.

И вместе с его магией внутрь меня хлынуло другое.

Воспоминания.

Не мои.

Его.

***

Тьма. Потом – вспышка.

Я бегу по лесу. Первый день. Слышу лай. Гончие.

Но вижу сейчас не глазами той, испуганной Элизы.

Вижу со стороны.

Морфрост на холме. Гончие рвутся вперёд – огромные, чудовищные, пасти в пене. Они чуют меня.

Он поднимает руку. Жест резкий, властный.

– Назад! – голос как удар хлыста. – Не трогать!

Гончие скулят, рвутся, но подчиняются. Отступают.

Он смотрит туда, куда я побежала. На лице – борьба.

– Охота должна быть честной, – бормочет он себе под нос. – Она должна иметь шанс. Настоящий шанс.

Гончие воют от нетерпения.

– НАЗАД! Сейчас!

Они уходят, побеждённые. Злые.

А он стоит, сжимает кулаки до боли.

– Почему, – шепчет, и голос дрожит, – почему именно она? Почему я не могу просто… взять и закончить это?

Но поворачивается и уходит. Медленно. Давая мне фору.

***

Вспышка. Другой день.

Белая Леди. Я бросила соль и святую воду. Она кричит, ослеплена, корчится.

Я бегу прочь.

Но вижу теперь – что осталось за спиной.

Морфрост появляется из тени. Смотрит на Белую Леди – долго, холодно.

Она поднимает голову, глаза затянуты белой плёнкой от соли.

– Морфрост… помоги… смертная… ослепила… поймай её… для меня…

Он не двигается.

– Она причинила тебе боль? – голос ровный.

– Да! Соль! Святая вода! Я жажду мести!

Пауза. Морфрост наклоняется, берёт Белую Леди за подбородок, заставляет поднять голову.

– Тогда получишь месть.

Рука сжимается на горле. Белая Леди хрипит, пытается вырваться.

– Но не от неё. От меня. За то, что посмела охотиться на МОЮ добычу.

Хруст. Белая Леди обмякает.

Морфрост отпускает тело. Смотрит в ту сторону, куда я убежала.

– Беги, – шепчет в пустоту. – Беги быстрее, Элиза.

***

Вспышка.

Поляна со спящими цветами. Сирены.

Вижу его глазами.

Морфрост стоит на краю поляны. Смотрит на меня – на Элизу с сигаретой в зубах, что бежит через цветы, кашляя, задыхаясь.

– Умная, – бормочет он. – Табак против серен. Не ожидал.

Но видит то, чего я не вижу.

Корни под землёй. Они движутся, тянутся, готовы схватить.

Сигарета спасёт от сна. Но не от корней.

Его рука вздрагивает. Поднимается – против воли.

– Нет, – шепчет он себе. – Не вмешивайся.

Но магия уже течёт из ладони. Лёд уходит в землю, обвивает корни, замораживает.

Они замедляются. Покрываются инеем.

Я добегаю до края, падаю на колени. Живая.

Он