Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

— Чтоб вам пропасть! Вы что же, хотите сказать..,господи, Эшли, неужели вы купились на эти разглагольствования преподобногоУоллеса насчет грязных денег?

— Мне не надо было покупаться. Я был убежден в этомзадолго до того, как Уоллес начал произносить свои проповеди.

— Тогда, значит, вы считаете, что все мои деньги —грязные? — воскликнула Скарлетт, начиная злиться. — Потому что наменя работали каторжники, и у меня есть салун, и…

Она вдруг умолкла. Вид у обоих Уилксов был смущенный, а Реттшироко улыбался. «Черт бы его подрал, — в пылу гнева подумалаСкарлетт. — Он, как и Эшли, считает, что я опять суюсь не в свои дела. Такбы взяла и стукнула их головами, чтобы лбы затрещали!..» Она постараласьпроглотить свой гнев и принять вид оскорбленного достоинства, но это ей неслишком удалось.

— В общем-то, меня ведь это не касается, —промолвила она.

— Скарлетт, только не считайте, что я осуждаю вас!Ничего подобного! Просто мы по-разному смотрим на многое и то, что хорошо длявас, может быть совсем не хорошо для меня.

Ей вдруг захотелось остаться с ним наедине, отчаяннозахотелось, чтобы Ретт и Мелани были на другом конце света, и тогда она моглабы крикнуть ему: «Но я хочу смотреть на все так же, как ты! Скажи мне только —как, чтобы я поняла и стала такой же!» Но в присутствии Мелани, которую отогорчения била дрожь, и Ретта, стоявшего прислонясь к стене и с усмешкойглядевшего на нее, она могла лишь сказать как можно более холодно, оскорбленнымтоном:

— Конечно, это ваше дело, Эшли, и я и не помышляю учитьвас, как и что делать. Но я все же должна сказать, что не понимаю вашей позициии ваших суждений.

Ах, если они были одни и она не была вынуждена говорить сним так холодно, произносить эти слова, которые огорчали его!

— Я обидел вас, Скарлетт, хотя вовсе этого не хотел.Поверьте и простите меня. В том, что я сказал, нет ничего непонятного. Просто ядействительно верю, что деньги, нажитые определенным путем, редко приносятсчастье.

— Но вы не правы! — воскликнула она, не в силахбольше сдерживаться. — Посмотрите на меня! Вы же знаете, откуда у меняденьги. И вы знаете, как обстояло дело до того, как они у меня появились! Вы жепомните ту зиму в Таре, когда в доме стоял такой холод, и мы резали ковры,чтобы сделать подметки для туфель, и нечего было есть, и мы ломали голову, незная, где будем брать деньги на обучение Бо и Уэйда! Пом…

— Я все помню, — устало сказал Эшли, — но япредпочел бы это забыть.

— Ну, вы едва ли можете сказать, что кто-либо из насбыл тогда счастлив, верно? А посмотрите на нас сейчас! У вас милый дом ихорошее будущее. А есть ли у кого-нибудь более красивый дом, чем у меня, илиболее нарядные платья, или лучшие лошади? Ни у кого нет такого стола, как уменя, никто не устраивает лучших приемов, и у моих детей есть все, что онихотят. Ну, а откуда я взяла деньги, чтобы все это стало возможным? Сорвала сдерева? Нет, сэр! Каторжники и арендная плата с салуна, и…

— Не забудьте про того убитого янки, — вставилРетт. — Ведь это с него все началось.

Скарлетт стремительно повернулась к нему, резкие слова ужеготовы были сорваться у нее с языка.

— И эти деньги сделали вас очень, очень счастливой,верно, дорогая? — спросил он этаким сладким, ядовитым тоном.

Скарлетт поперхнулась, открыла было рот, быстро огляделавсех троих. Мелани чуть не плакала от неловкости, Эшли вдруг помрачнел и замкнулся,а Ретт наблюдал за ней поверх своей сигары и явно забавлялся. Она хотела былокрикнуть: «Ну конечно же, они сделали меня счастливой!» Но почему-то не смоглаэтого произнести.