Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

По позвоночнику пробежался табун мурашей.

Женя Назарова вернулась.

POV Даня

— Жень.

Она повернулась в мою сторону, когда я окликнул ее по имени, подловив на лестнице.

Ее глаза безошибочно вспыхнули при виде меня.

Глубоко вздохнув, я без особого желания спустился к ней по ступеням.

Было трудно подойти к ней в первый раз после того, как произошло то дерьмо, вывернувшее из меня всю душу. Я до сих пор отчетливо видел перед глазами ту картину — кровать с окровавленными простынями и Женя, сидящая голая на полу и обнимающая свои колени, с опухшим и покрытым синяками лицом, красными и налитыми кровью глазами от пролитых слез. А ей было еще тяжелее чем мне, ведь это дерьмо случилось с ней и ей же придется жить с этими воспоминаниями всю оставшуюся жизнь.

Но мне нужно было поговорить с ней, как бы тяжело это ни было.

Пусть лучше это сделаю я, чем мой лучший друг.

Пусть лучше меня ночами будут мучить кошмары, чем его…

— Данил, — пробормотала она и, к моему удивлению, улыбнулась.

Я уставился на нее и понял, что это уже не та девушка, какой она была. Это была не та девушка, которая носила самые откровенные наряды и красилась как последняя блядь, и уж точно не та девушка с повадками стервы и с сучьим характером.

Судя по выражению ее глаз, Женю всё еще терзали те губительные для любой психики события, но, казалось, она уже смирилась с тем, что с ней случилось.

— Почему ты вернулась? — прямо спросил я.

— А почему нет? — невозмутимо парировала она, пожав плечами.

— Ты как никто знаешь, какими жестокими бывают люди, Женя, — заявил я. — Ты только подумай — с чем тебе придется столкнуться от студентов, знающих о… том инциденте, — замял я уточнение, чтобы не терзать душу ни ей, ни себе. — Особенно если учесть, что они не знают правды и, возможно, никогда не узнают. Они живьем тебя сожрут. Оно тебе надо?

— Мне всё равно, — тихо ответила она. — Я вернулась не ради них.

— Тогда ради кого ты сюда вернулась?

— Тебя…

Ее ответ по ощущениям был схож с ударом биты со всего размаха по моим ребрам — до боли и удушения.

— И Леши, — закончила она. — Я хотела… поблагодарить вас за то, что вы для меня сделали.

— Тебе не нужно нас благодарить.

— Нужно, — упрямо отразила она. — Если бы не вы, я… я не знаю, как бы я сейчас жила.

— Отлично. Всегда пожалуйста, — резко ответил я. — Если это то, что тебе было нужно, теперь ты подумаешь о смене универа? — с надеждой спросил я.

Она усмехнулась и слегка покачала головой.

— Могу я поговорить с Лешей?

И снова воздух выбили из моих легких.

— Ни за что, — отрывисто прорычал я.

— Я знала, что ты так ответишь, — она с легкой улыбкой поджала губы. — Ты всё еще слишком опекаешь его.

— Жень…

— Мне надо на пару, — сказала она, поворачиваясь ко мне спиной. — Увидимся позже. И если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, не стесняйся обращаться ко мне. Я обещаю, что сделаю для вас всё что угодно. Я вам очень сильно обязана.

Скрипя зубами, я уставился ей вслед.

Я знал это…

Знал, что ее возвращение сулило одни неприятности. Оно не предвещало ничего хорошего, тем более что она хотела увидеть Орлова. И я чувствовал, что она не остановится, пока не поговорит с ним.

Не имея другого выбора, я поплелся в сторону аудитории своей уже идущей пары, думая о Назаровой.

Если я не применю силу, то не избавлюсь от Жени, а она, итак, через многое прошла, чтобы я еще как-то усложнялся бедной девчонке жизнь. Я не мог ничего сделать, кроме как оставить ее в покое. Хреново, но ничего не поделаешь…

Надо бы предупредить Леху.

Чего я уж точно не хотел, так это чтобы Женя застала его врасплох.

Как-никак, предупрежден — значит вооружен.

— Она хочет поговорить с тобой, — сходу сказал я другу, входя в аудиторию.

Леха поднял голову от телефона и спросил:

— Кто?

Я сел на место рядом с ним, окинув взглядом пустое помещение, в котором мы сейчас находились почему-то одни.

Может, уговорить Таню перевестись на юрфак, а потом договориться с Овчинниковым о добавлении ее в нашу спец программу? Тогда я ни одной пары не пропустил бы больше. Я бы всей душой полюбил занятия.

Идея хоть и заманчивая, но вряд ли реализуемая в жизни.

И сейчас не об этом.

Переведя взгляд обратно на Орлова, я нахмурился и сказал:

— Ты знаешь кто.

Леха уставился на меня, а затем вернул свое внимание к телефону.

— Кстати, препод попросил ответить на этот вопрос, — отозвался он, подталкивая ко мне какую-то распечатку.

— А сам препод то где? — а точнее, мать его, Кравцов.

— Вышел.

Я задумчиво кивнул и откинулся на спинку.

— Я все еще не могу поверить, что она вернулась, — пробормотал я, возвращаясь к теме, которую никак не мог оставить без внимания. — Ты знал, что она вернется?

— Мне плевать на нее, — быстро отрезал Орлов, словно желая как можно скорее закрыть этот ненавистный разговор.

— Да, я знаю. Но согласись, девчонка то храбрая, чтобы вернуться после такого, — всё никак не унимался я, просто потому что было не так уж легко выкинуть Назарову из головы.

Леха ничего на это не ответил, вместо этого он сказал:

— Ответь на вопрос, — заявил в приказном тоне. — Препод заберет листы в конце пары и оторвет твою голову, если ты ничего не напишешь.

Я медленно выдохнул, поняв, что разговор онейподошел к концу, и своеобразно подчинился воле друга.

— Дай я у тебя спишу, — попросил я, идя на уступки.

— Нет, блять, пиши сам.

Дернув губой, я взял ручку Орлова и принялся читать задание.

“Прокурор в интересах муниципального образования обратился с исковым заявлением в арбитражный суд к комитету по управлению муниципальным имуществом…”.

И бла-бла-бла…

— Почему учеба не может быть три месяца в году, а лето — девять? — обреченно простонал я.

— Почему ты не можешь просто заткнуться и ответить на вопрос?

Во-о-от! С началом учебы он снова стал унылым говнюком! А ведь летом, почти всё время находясь в компании Ксюши, он был почти нормальным человеком.

Я бросил на него недовольный взгляд и пододвинул к себе этот несчастный лист мучений и страданий. Что там от меня нужно?

“Обоснованы ли требования прокурора? Какое решение должен вынести арбитражный суд?”

Да я еб…?!

Хотя нет, на этот вопрос, я, кажется, даже знаю ответ.