Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

Теперь настала очередь самой Жени постараться сделать свою жизнь чуточку лучше.

Данил также сказал мне, что Назарова хотела поговорить с Лешей. И если бы она очень этого хотела, то могла бы использовать Ксюшу, чтобы добраться до него.

Соколова была достаточно наивна, чтобы помочь ей в этом по доброте душевной. Ее добродушие чаще всего было на грани откровенной глупости. И я не хотела, чтобы она ввязывалась в еще большие проблемы, чем те, в которых она находилась уже сейчас, по уши увязнув в Орлове.

Нет, я не имела в виду, что Орлов плохой и Ксюше следовало бы его бросить. Нет, вовсе нет.

Просто, зная всех его тараканов, надо быть очень сильной, чтобы согласиться связать с ним свою жизнь.

А я не знала, была ли такой Ксюша.

Зато знала, что если у Орлова в голове в один прекрасный день что-то перемкнет и он оставит Ксюшу, то это разобьет ей сердце.

— То есть ты хочешь сказать, что Ксюша все еще считает Лешу хулиганом? — спросила я Данила в полном шоке, когда поинтересовалась, что Соколова думала о так называемой "правосудии" Орлова, а он ответил, что она еще не в курсе.

Он кивнул, усаживая меня на свой диван и протягивая чашку кофе.

Сощурив глаза, я задала вдруг созревший в сознании вопрос:

— Тогда почему она всё еще с ним?

Данил пожал плечами, а на его губах появилась слабая улыбка.

— Полагаю, это и называется любовью? Она всё еще верит, что Леша — монстр, каким его все рисуют, и всё же она остается рядом с ним. Другого объяснения этому просто не существует.

— Это безумие, — выдохнула я. — А еще более безумно то, что она даже не хочет выяснить, правдивы эти слухи или нет.

— Она видела Орлова с окровавленными руками после того, как мы надрали Тодошеву задницу. И потом еще раз после Нового года. Думаю, это подтвердило все слухи о нем в ее глазах.

— И всё равно! Будь я на ее месте — я бы всё разузнала, — упрямо стояла я на своем. — Я бы хотела узнать правду. Настоящую правду, а не то, что говорят остальные.

— В тебе говорит интеллект, — усмехнулся Данил, обнимая меня за плечи. — А у них любовь…

— На самом деле, любовь — это просто различные виды химических реакций в организме, в частности в мозге, вызываемые различными гормонами…

Закатив глаза, Данил впился в мои губы, фактически заставив меня замолчать…

Эти мысли напомнили мне о том, что я не видела Громова вот уже целый день.

Он даже не написал мне вчера вечером и не позвонил, чтобы пожелать спокойной ночи.

В недалеком прошлом такое пренебрежение не вызвало бы у меня никаких подозрений, но, учитывая факты и историю наших не всегда удачных отношений, это позволило мне сделать один неутешительный вывод — что-то снова стряслось либо с ним, либо с его друзьями.

Стиснув зубы, я вышла в коридор и направилась в библиотеку. Но внезапно чья-то рука вцепилась в мой локоть и потянула меня в ближайшее пустующее темное помещение. Я резко повернулась, вырвавшись из чужой хватки и грозно сверкнув смертельным взглядом, и занесла кулак, готовая ударить того, кто посмел так со мной обойтись.

Как вдруг увиделародные сердцу зеленые глаза.

Шумно облегченно выдохнув, я опустила руку.

— Какого черта, Громов? — зашипела я, когда он закрыл дверь и включил свет. — Если бы я не поняла, что это ты, я бы ударила тебя по глазам! Ты хоть понимаешь…?!

Мой голос оборвался, когда я увидела выражение его лица.

И мое тело замерло, когда он обхватил меня руками и уткнулся в изгиб моей шеи.

— Данил? — прошептала я дрожащим от беспокойства голосом. — Что… что случилось?

Он не ответил, лишь крепче стиснул в своих объятьях. И я затихла, прижимаясь к нему так же сильно, как только могла.

Лед неторопливо наполнял мои вены.

Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он наконец заговорил.

— Таня… — прошептал он, его голос был таким же измученным, как и выражение его лица. — Ну почему?

Я выпустила дрожащий вздох.

— Данил, пожалуйста, скажи мне, что случилось,

Мое сердце сжалось, когда он поднял голову и я увидела его красные глаза.

— Разве меня недостаточно? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись уточнила я.

— Разве я, хотя бы я, не причина, чтобы остаться в живых? — спросил он, крепко зажмурив глаза.

В горле образовался болезненный ком, а потому в этот раз я промолчала.

— Леша, он… — продолжил Данил говорить. — Он снова, блять, ушел в глубокую депрессию! — прорычал он, стискивая меня в своих руках едва ли не до боли.

— Почему?

— Он говорит, что устал от всего. Говорит, что хочет, чтобы всё закончилось. Говорит, что без него нам всем будет лучше.

Я слушала его, медленно закипая внутри себя.

Как Орлов мог так поступить с ним?

Как он мог так поступить с Данилом, заботливым, сострадающим и бесконечно любящим Данилом?

Как он мог осмелиться причинить боль человеку, который дорожил им больше всех остальных, который ценил его больше, чем кто-либо?

— Я уверена, что он не хотел этого говорить, Данил, — успокаивающе сказала я, хотя всё, чего мне сейчас хотелось, — это заставить Орлова пожалеть о том, что он сказал и сделал со своим лучшим другом.

Данил выглядел так, будто отчаянно хотел мне поверить, но до конца не мог.

Тогда пришел мой черед стискивать его в своих объятьях.

А затем я и вовсе принялась убирать поцелуями ту боль, которую ему причинил Орлов.

Глава 35. Любовь и гнев

POV Таня

— Тебе нужно перестать так смотреть на Ксюшу.

Сказав это, Данил скользнул ладонями вниз по моим плечам, желая взять меня за руки. Я недовольно отступила на шаг назад, прежде чем он успел это сделать, сложив руки на груди.

Его замечание было не совсем беспочвенным. Просто оно было нежелательным.

А всё потому что мы вернулись к истокам. Нет, я ее не прям ненавидела, как в начале нашего знакомства, но точно сейчас была на нее очень зла.

Не потому, что у меня были тайные отношения с Данилом, в то время как она открыто говорила о своих, не то чтобы у нее был выбор с самого начала.

Не потому, что она всё время говорила о Леше, беспокоилась о его мрачном настроении и угрюмой физиономии.

А потому что Соколова была настолько глупой, что не понимала, что катализатором