Любимцы фортуны - Тилли Бэгшоу

Стайн был прав в одном: путь в Голливуд отныне для Сиены закрыт. Женщине не сделать карьеру, имея в арсенале лишь один зрячий глаз и обезображенное лицо. В этом смысле Рэндаллу уже удалось ее уничтожить.

Коснувшись двумя пальцами выпуклого шрама, Сиена ощутила, как ее желание отомстить крепнет. Она знала, что не отступит, и приготовилась к борьбе, даже если схватка предстоит нелегкая.

Злость и ненависть к Рэндаллу уступили место грусти. Уткнувшись лбом в пластик окошка, девушка начала тихо плакать. Она оплакивала не свою утраченную красоту, не потерянные деньги и славу. Она плакала даже не о времени, прошедшем в глупой борьбе за то, чего ей никогда больше не достигнуть. Она плакала по одному-единственному человеку.

И по странному совпадению, за тысячи миль от нее, в далекой Англии, этот человек плакал о ней.

Прошло три недели после ссоры с Фредерик.

Макс откинул одеяло с постели в номере отеля в Манхэттене и начал лениво стягивать одежду. Настроение у него было препоганое.

Может, сделать себе теплую ванну?

Он был встревожен тем настроением, в котором пребывал последнее время. Порой тоска захлестывала его волной на пустом месте. В такие моменты ему хотелось плакать, но он сдерживался, понимая, что мужчине его возраста подобное поведение не пристало. Макс всерьез начал подумывать о визите к психологу. Пусть пропишет антидепрессанты, что ли?

Он все-таки налил себе ванну и опустился в теплую воду. Хотелось найти хоть одну добрую мысль в голове, забитой отчаянием.

Макс со стыдом вспоминал свое ужасное поведение в тот день, когда приехали строители и заполонили грузовиками луг перед замком брата. Сам того не желая, Макс жестоко обошелся с Фредди и до сих пор корил себя за это.

— Ты заслуживаешь лучшего, — сказал он девушке на следующий день. — Тебе нужен человек, сердце которого открыто для новой любви. Тебя должны лелеять и холить, потому что ты этого достойна…

Погрузившись в воду до подбородка, Макс закрыл глаза. Перед внутренним взором снова явился образ Фредерик. Как она смотрела на него тогда! С отчаянием, болью и сочувствием, словно не он был виновником ее несчастья.

— Я не хочу любить никого, кроме тебя, — тихо сказала девушка. — Мне нужен только ты.

Но оба знали, что их роман обречен.

После этого разговора Макс предпочел принять предложение агента и уехал в Америку ставить очередную пьесу. Правда, улететь сразу же не получилось — было бы несправедливым бросить брата и его жену, как только беда постучалась к ним в дверь, поэтому Макс лишь два дня назад купил билет на самолет.

Конечно, никакой особой поддержки Генри и Маффи Макс оказать не мог. Быть может, на самом деле это ему была нужна их поддержка. Ему было страшно остаться наедине со своей болью и одиночеством.

Когда-то Макс был счастлив в доме Хантера. Затем его убежищем стал замок брата. Теперь он лишился обоих островков покоя и ничего не мог с этим поделать.

Выпустив воду из ванны, он вытерся махровым полотенцем, закутался в гостиничный халат и прошел в спальню. Глянув на телефон, заметил мигающую лампочку. Звонили дважды.

Понимая, что его надежда абсурдна, Макс с волнением проверил автоответчик. Сиена не могла звонить ему. Это невозможно.

Первое послание было от Маффи. Она интересовалась, как он устроился. Брат и его жена видели, в каком состоянии уехал Макс, а потому беспокоились. Он же стыдился, что добавляет к проблемам близких собственные.

Второе послание было от Дориана Кляйна, его агента. Черт, парень звонил ему целый день, а Макс так и не удосужился перезвонить, занятый обустройством и личными переживаниями.

Набрав номер Дориана, он стал ждать ответа. Лишь бы его не попросили лететь в Лос-Анджелес на какое-нибудь глупое совещание, которые он так не любил! Быть так близко от Сиены и не думать о ней просто невозможно!

— Кляйн слушает.

То, что агент снял трубку сам, было дурным знаком. Неужели что-то случилось?

— Привет, Дориан, это Макс Десевиль. Прости, что не перезвонил сразу. Я… был занят.

— Макс! Господи, парень, где тебя носило! — Тон агента был взвинченным, хотя обычно его голос в трубке звучал неторопливо и даже вальяжно. — Мы с Ангусом не знали, что и думать!

Ну вот, теперь еще и Ангус, подумал Макс. Ангус был автором «Темных сердцем» и работал сейчас над новой пьесой, которую уже с нетерпением ждали критики.

Должно быть, пьеса была готова и нуждалась в постановке, а у Макса не было сил и настроения браться сразу за несколько проектов.

— Прости, что заставил вас беспокоиться, — коротко сказал он в трубку. — Ну, выкладывай, что там у тебя за срочное дело?

Дориан расхохотался:

— Парень, это дело решилось без твоего участия! Поймать тебя не удалось, так что мы с Ангусом составили договор без тебя. Предвосхищая все твои вопросы, скажу, Ангусу достанется шестьдесят процентов…

— Эй, Дориан, с этого момента поподробнее, — прервал Макс. — О чем ты вообще говоришь?

Агент снова расхохотался, как-то демонически, и Макс внезапно взволновался:

— Да в чем дело-то?

— Ха, в чем дело! Речь о контракте с «Мирамаксом», парень!

У Макса перехватило горло. Он давно выбросил из головы прочь надежду на контракт с киностудией, решив, что «Мирамакс» «Темные сердцем» не заинтересовали. В пьесе не было ничего голливудского, а потому даже постановка спектакля на Бродвее казалась большой удачей.

И вдруг «Мирамакс» решает подписать контракт!

— Не может быть, — выдавил Макс и закашлялся. — Неужели они решились?

— Ха-ха! Ха-ха-ха! — Смех Дориана начал всерьез пугать Макса, таким нервным он казался. — Студия уже покупает права на съемку! Контракт составлен два дня назад, представляешь? Не волнуйся, я учел твои интересы.

— Уже покупает?

— Да, за шесть миллионов! Только вообрази себе эту цифру! Удивительно, потрясающе, невероятно! — Сообразив, что Макс молчит, Дориан взволновался. — Макс? Ты где, дружище? В обморок, что ли, упал?

Словно идиот, Макс таращился в пол. Он пытался заговорить, но не выдавил и слова.

— Макс, если ты переживаешь насчет шестидесяти процентов, которые достались Ангусу, мы уладим этот вопрос. Просто выбрали ту же цифру, что и в предыдущем контракте, для Стратфорда, — залепетал Дориан. — Что-нибудь придумаем, если хочешь. Но по мне — отличная сумма выходит. Разве нет?

Макс словно очнулся:

— Нет-нет, меня все устраивает. Извини, я просто был в шоке. Я был потрясен и онемел от восторга. — Он заметил, что голос его звучит как-то ровно и безжизненно, и неожиданно расхохотался: — Господи, ну и дела!

Шесть миллионов долларов! И почти сорок процентов принадлежат ему! То есть два миллиона, целых два миллиона долларов!