Быть ли свадьбе? - Шэрон Кендрик

Амбер включила отопление, повертелась перед зеркалом, потом не без труда положила в духовку громадную индейку и начала чистить овощи.

Она надрезала последний кочан брюссельской капусты, когда в дверь позвонили. Решив, что это Урсула приехала раньше и мучается у двери с тяжелыми лыжами, Амбер со всех ног бросилась открывать.

Она ошиблась.

На пороге, весь в цветах от пояса до макушки, стоял Финн. Он чуть согнулся, пытаясь удержать в руках бесчисленные букеты.

Перед ней предстали оранжерейные цветы всех видов и оттенков, никогда в жизни Амбер не видела столько цветов сразу. Нежно-персиковые розы и безупречно белые лилии. Воздушные фрезии и глянцевые стефаниты. Алые пионы и ранние нарциссы. Это цветущее изобилие обрушилось на Амбер как ураган; раскрыв рот, она смотрела на цветы, не в силах произнести ни слова.

Над цветочной радугой сияли любовью зеленые глаза, и Амбер продолжала стоять, боясь заговорить, чтобы не разрыдаться от счастья.

— Финн! — Это все, что ей удалось произнести.

Он прошел мимо нее как некий посланец свыше и положил охапку цветов на столик в гостиной. Потом вернулся к открытой двери, где по-прежнему стояла Амбер,

— 3...зачем так много цветов? — робко поинтересовалась она, но Финн лишь покачал головой.

Осторожно закрыв дверь, он молча обнял ее, крепко прижал к себе, вдыхая аромат золотых волос. И очень долго молчал.

— Ты знаешь, зачем они, Амбер. — Слова ветерком проносились по ее макушке. — Это мое безмолвное признание в любви, дорогая. Не больше и не меньше.

Внезапно он отстранился, нежно приподнял пальцем ее подбородок и пристально посмотрел в глаза.

— Что? — тихо, будто она снова оказалась в церкви, прошептала Амбер. — Финн, милый, что случилось?

Финн покачал головой.

— Расскажи, — попросила она. — Если что-то не так, ты всегда можешь сказать мне. Я помогу.

Он задумался.

— Я трудный человек, — вдруг сказал он. — Непонятливый, ворчливый и скандальный.

У Амбер камень с души свалился. И это все? Ей вовсе не хотелось отчитывать Финна, но она не собиралась, черт побери, смотреть на его грубости сквозь пальцы! Это первый по-настоящему тяжелый период в их отношениях, и от того, как она справится с ним, зависит, как к ней будут относиться в будущем. Она посмотрела на него сквозь длинные опущенные ресницы, подыскивая нужные слова.

— Финн Фитцджералд, ты надеешься, что я стану возражать?

Он рассмеялся, но смех все же получился виноватым.

— Нет, Амбер О'Нил. Я не хочу, чтобы ты возражала, — парировал Финн с привычной полуиронией.

— Тогда, может, хочешь, чтобы я спросила, почему ты так себя ведешь?

— Объясняю: переработал. Кажется, нам обоим нужно отдохнуть.

Амбер захлебнулась от восторга.

— Серьезно?

— Серьезно, — он вздохнул. — Я и представить не мог, что агентство расширится до таких размеров.

— Оно расширится еще больше, если Джексон добьется открытия отделения в Нью-Йорке.

— Да, — задумчиво прокомментировал Финн, сдерживая зевок.

— А ты... потолок уже не протекает, все в порядке?

Легкое замешательство.

— Да. Пришел дежурный слесарь, когда я уходил.

— Так быстро? — изумилась Амбер. — Как тебе это удалось?

— Посулил фантастическую сумму за экстренный вызов, — ехидно сказал он. — Положа руку на сердце, кому захочется в рождественское утро мчаться куда-то просто так?

Амбер разрывало от желания напомнить, что он-то как раз и помчался, но она сдержалась.

Финн взглянул на столик с горой букетов.

— Кстати, не заняться ли нам цветами? Вазы найдутся?

Амбер настроилась на праздничный лад.

— Найдутся. Но их все равно не хватит. Неважно, бутылки из-под молока тоже подойдут! Начинаю... Это надолго!

— Я помогу, — медленно сказал Финн.

Они начали расставлять цветы во все, что попадалось под руку и хотя бы отдаленно напоминало цветочную вазу. Наконец почти на каждом столе и тумбочке квартиры оказалось по букету. Цветы радовали глаз, аромат их пьянил. Амбер, прильнув к Финну, оглядела результат их работы и довольно вздохнула.

— Как в будуаре кинозвезды, — заметила она.

— Слишком много?

— Море, — растерянно сказала она. — Но сегодня рождественский день, правда? Время чудачеств. Кстати... — Амбер посмотрела на часы и вскрикнула: — О господи, взгляни, который час! Сейчас придет Урсула, а начинка для индейки еще не готова!

Финн, покачав головой, взял ее за руку.

— Не сейчас, — сказал он.

— Но, Финн...

— Это подождет, — твердо сказал он, увлекая Амбер на одну из кушеток.

— Но, Финн, дорогой, — неохотно сопротивлялась она. — Не сейчас. Скоро придет Урсула, и мне придется второпях одеваться. Получится чудное рождественское пугало.

В улыбке Финна смешались печаль и нежность.

— Ты полагаешь, что я прикасаюсь к тебе только затем, чтобы предаться любви?

Амбер посмотрела удивленно.

— Ну-у, — неуверенно протянула она, невольно улыбнувшись. — В общем, да. Если случится иначе, у меня появится повод для беспокойства.

— Ну, беспокоиться не стоит, дорогая, — нежно прошептал он и, устроившись на софе, посадил Амбер на колени. — Я не собираюсь заниматься любовью. Сейчас.

— Нет?

— Конечно, нет! Ты же сама сказала мне, что не время!

Она чмокнула его в кончик носа и озабоченно посмотрела в глаза.

— Но скажи, Финн, зачем ты все же притащил меня на эту кушетку?

Последовала пауза.

— Просто хотелось посмотреть на тебя, — сказал он с такой грустью и раскаянием, что дурное предчувствие тенью пронеслось над Амбер. Она жадно прильнула к Финну, сама не зная почему.

Ровно в полдень приехала Урсула.

— Оставайся здесь и закрой глаза! — скомандовала Амбер. — Мы с Урсулой приготовили тебе сюрприз!

Амбер распахнула дверь и с удовольствием обнаружила, что сестра держала в руках аккуратно завернутые лыжи.

— Замечательно, давай сразу втащим лыжи в дом. Я оставила Финна на кушетке с закрытыми глазами. Если мы станем тут болтать, он заснет!

Они очень осторожно внесли лыжи в квартиру и положили их рядом с кушеткой.

Финн лежал на спине. Темные волосы разметались по подушке, и лицо казалось особенно бледным на фоне яркой ткани. Амбер твердо решила: что бы ни говорил Финн о своих деловых проектах, в новом году она не позволит ему столько работать.