Карьера или муж? - Хелен Бьянчин

Она быстро скользнула под одеяло и лишь там сняла с себя полотенце.

– Не слишком ли поздно изображать скромницу, дорогая?

– Мне неловко расхаживать по номеру в костюме Евы.

– Неужели?

Кристабел слегка нахмурилась.

– Неужели – что?

– Ты стесняешься меня? – Федерико подвинулся поближе к ней и положил голову на согнутую в локте руку.

Федерико был теперь совсем близко от нее и казался опасным хищником. Кристабел изо всех сил старалась выровнять дыхание и унять бешеное сердцебиение.

– Я стесняюсь самой себя, когда ты рядом, – честно призналась она и чуть прикрыла веки, когда Федерико провел пальцем вдоль ее носа.

– Разве это плохо? – Его палец уже миновал подбородок и полз по изгибу шеи.

Кристабел тут же почувствовала, как внизу живота разливается тепло, и сжала пальцы в кулак, борясь с искушением коснуться Федерико.

– Ты это делаешь специально?

– Что, дорогая?

– Совращаешь меня.

Федерико наклонился, потерся губами о щеку Кристабел и волнующе-низким голосом промурлыкал:

– Хочешь, я остановлюсь?

Кристабел чуть было не ответила утвердительно, но Федерико прижался к ее губам и в следующую секунду раскрыл их глубоким поцелуем. Руки Кристабел сами собой сплелись на его затылке, и вскоре она забыла обо всем, с жаром отдаваясь безумной игре любовной страсти.

Прошло немало времени, прежде чем они, обессиленные, забылись глубоким сном в объятиях друг друга. Их разбудил рассвет, и после душа они вновь неспешно отдались любви, пока официант не постучался к ним с завтраком.

– Как бы ты хотела провести сегодня день? – поинтересовался Федерико, допив апельсиновый сок и наливая себе крепкий кофе.

Кристабел смешала себе мюсли с фруктами, добавив немного молока, и жадно поглядывала на яичницу с беконом. После бурной ночи она ощущала сильный голод и приятную негу и теплоту во всем теле.

– Я хотела бы погулять по тому живописному городку, мимо которого мы проезжали.

– Так я и знал.

– А в чем дело? – невинно поинтересовалась Кристабел. – Ты собираешься предложить что-то еще?

– Мы могли бы остаться в номере и заказать прямо сюда поздний ланч, а потом вернулись бы в Санта-Монику.

Провести с ним еше несколько часов в постели – значит окончательно лишиться способности сопротивляться. А это совсем не входило в планы Кристабел.

– Давай лучше с пользой проведем этот новый день, – предложила она.

– Я именно этого и хочу.

– Лучше оставим все как есть. Мы просто утолили свою страсть, и это было замечательно.

Более чем замечательно, мысленно уточнила она. Нет слов, чтобы описать это блаженство.

Взгляд Федерико стал жестким.

– Всего-то? И ничего более?

Кристабел отпила еще глоток ароматного кофе и поставила чашку на поднос.

– Ты собрался устроить расследование? У меня тоже есть к тебе претензии.

Федерико еле сдержался, чтобы не швырнуть Кристабел на постель и применить силу. Мы провели вместе всю ночь, нам было так хорошо, могу поклясться чем угодно, что она тоже была на верху блаженства, думал Федерико. Я не забыл, как ее тело извивалось в экстазе, как дрожал от возбуждения каждый мускул ее тела. И после всего этого, с наступлением дня, она снова норовит ускользнуть и переходит к глухой обороне! Но я перетерплю, все равно ночью она будет моей.

– Ты обычно не отличалась излишней откровенностью, – медленно вымолвил Федерико. – И раз уж мы до сих пор не изводили друг друга дурацкими вопросами типа: «Тебе было хорошо?», – не вижу необходимости опускаться до этого сейчас.

– Ты слишком самоуверен.

– Просто я хорошо тебя знаю.

Здесь он прав. Он прекрасно знает, когда и на какую кнопку нажать. Тут я допустила промах, призналась себе Кристабел.

Они молча закончили завтракать, привели себя в порядок и, расплатившись по счету, сели в машину.

Утро выдалось ясным и безоблачным, предвещая жару. Кристабел и Федерико выехали из Сан-Диего и направились в сторону гор.

В начале пути вдоль дороги часто попадались торговцы фруктами и овощами, но чем выше к горам, тем сильнее менялся пейзаж, и теперь вокруг, насколько хватало глаз, простирались зеленые луга и пастбища. Эта патриархальная благодать умиротворяла Кристабел.

Она все еще находилась под впечатлением минувшей ночи. Ее тело помнило объятия Федерико, пережитое блаженство, и каждое новое воспоминание все больше разжигало огонь желания и лишало покоя.

Кристабел отчаянно пыталась переключиться на окружающий пейзаж: впереди появилось стадо овец, в небе кружит вертолет – может, ищут кого-то?

Вдруг Федерико, выругавшись, резко затормозил и придержал Кристабел, чтобы она не ударилась головой о лобовое стекло.

– В чем дело?! – недоуменно вырвалось у Кристабел, когда машина, заскрипев тормозами, резко остановилась. Но тут же все поняла – чуть ли не из-под самого колеса машины выскочила перебегавшая дорогу собачонка.

– Глупое животное. Могло ведь погибнуть.

Взгляды Кристабел и Федерико встретились. «С тобой все в порядке?» – прочла она немой вопрос в его глазах. Федерико взял двумя пальцами ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Да, – ответила Кристабел.

Незачем ему знать, что причиной ее волнения был он сам, а вовсе не маленькое дорожное происшествие. Она облегченно вздохнула, когда Федерико наконец отпустил ее, и они поехали дальше.

В приглянувшийся Кристабел городок они приехали почти в полдень. Кристабел с любопытством разглядывала уютные домики, кафе и сувенирные магазинчики вдоль дороги.

Оставив машину на стоянке, Кристабел и Федерико отправились на прогулку, потом заказали изысканный ланч в кафе с. видом на долину и отправились в обратный путь.

Отдых получился неплохим, о чем Кристабел с благодарностью и сказала Федерико, когда после шести вечера они вернулись на свою виллу в Санта-Монике.

– И больше ничего? – Федерико криво усмехнулся.

– Мне нечего добавить.

Он рассмеялся.

– Давай переоденемся и отправимся куда-нибудь поужинать.

– Я вполне могу что-нибудь сама приготовить, – попыталась увильнуть Кристабел, мысленно перебирая содержимое холодильника. Там, кажется, после вчерашнего похода в супермаркет должны быть стейки, зелень и овощи для салата и полно фруктов.

– Я закажу для нас столик в «Хромой утке», – упрямо возразил Федерико.